— Правильно, — снова подтвердил Вильсон. — Ну и что же?

— Маркс предсказал все это сто лет назад.

— Вот как?! — воскликнул Вильсон. Некоторое время он молча смотрел на свой письменный стол, потом резко поднял голову.

— Может быть, нам следует прежде всего выиграть войну?

— Что касается меня, то я готов сделать все, что в моих силах, сэр, — ответил Бен. — Я бы хотел опять просить о переводе в действующую армию.

Вильсон нахмурил брови.

— Такие вещи делаются по команде, капр… сержант Блау. Вы же знаете.

7. 7 июля 1948 года

— А сейчас не будете ли вы так любезны сообщить присяжным, какую позицию занимала в то время в Испании эта женщина, Долорес Ибаррури?

Лэнг посмотрел в сторону присяжных.

— Бесспорно, она была ведущей фигурой в Коммунистической партии Испании, депутатом кортесов, то есть испанского парламента, от провинции Астурии.

Лэнг почувствовал себя неожиданно легко. Недельный перерыв в заседаниях из-за болезни судьи Айнхорна был как будто ниспослан самим богом. Он дал ему время успокоить нервы (с помощью фенобарбитола) и проштудировать факты и цифры.

— Вы хотите сказать, — вмешался Биллингс, — что ее влияние ограничивалось лишь рамками ее партии?

— Протестую, — Табачник поднялся из-за своего стола. — Этот господин высказал лишь свою личную точку зрения. Сорок различных наблюдателей в Испании в одно и то же время высказали бы сорок различных мнений о влиянии синьоры Ибаррури.

— Возражение отклоняется, — объявил судья Айнхорн; он сидел в своем кресле как-то боком и раскачивался. — Я полагаю, что репутация мистера Лэнга, как эксперта, вне подозрений.

— Я интересуюсь мнением мистера Лэнга, — заявил Биллингс, обращаясь к защитнику, — а не мнением сорока различных людей.

— Ибаррури, — заговорил Лэнг, — оказывала огромное влияние не только на членов коммунистической партии. Я бы сказал, она была подлинным голосом испанского сопротивления.

— Вы хотите сказать… Я перефразирую свой вопрос: Долорес Ибаррури, известная под именем Ла Пасионария, выступала обычно только от имени Коммунистической партии Испании? Или от имени испанского правительства? Или от имени народа Испании?

— По-моему, — спокойно сказал Лэнг, — когда она выступала, то это говорила сама Испания.

— Другими словами…

— Возражаю!

— Возражение принято.

Биллингс порылся в своих заметках и снова обратился к Лэнгу:

— У меня записан ряд имен испанских политических и военных руководителей того периода. — Он взглянул на судью Айнхорна. — Все они взяты мною из книги мистера Лэнга «Мадрид будет…» и из книги «Волонтер армии свободы», написанной обвиняемым. Мистер Лэнг, я сейчас прочту этот список, а потом задам вам один вопрос.

Он откашлялся, а Бен, сидевший рядом с Табачником, подумал: «Ясно, куда он клонит».

— «Генерал Хосе Миаха; генерал Висенте Рохо, начальник генерального штаба; Антонио Кордон, полковник артиллерии и заместитель военного министра; полковник Модесто; полковник Листер; Висенте Урибе, министр сельского хозяйства; Хесус Эрнандес, бывший министр образования, генеральный военный комиссар; майор Валентин Гонзалес; генерал Ганс (фамилия неизвестна); генерал Вальтер, известный также под именем Кароля Сверчевского; Луиджи Галло, генеральный комиссар интернациональных бригад; Людвиг Ренн; Густав Реглер».

А теперь, мистер Лэнг, скажите нам, к какой политической партии принадлежали эти руководители испанского республиканского правительства и его армии?

— Я возражаю, — вмешался Сэм. — Какой бы ни была партийная принадлежность этих лиц, я уверен, что даже мистер Биллингс при желании может составить список пятидесяти других командиров испанской армии, не состоящих в коммунистической партии.

— Возражение отклоняется, — объявил судья.

Лэнг заметил, что Бен наблюдает за ним, и улыбнулся. Эта улыбка была больше похожа на гримасу. Лэнг отвел глаза и стал смотреть на присяжных.

— Все они были членами коммунистической партии. Я думаю, что двое или трое из них теперь вышли из партии, но не уверен в этом.

— Я зачитаю вам, — продолжал Биллингс, — телеграмму, адресованную Центральному Комитету Коммунистической партии Испании, датированную октябрем 1936 года. Она была опубликована 7 мая 1938 года в «Интернэйшнл пресс корреспонденс». В ней говорится: «Трудящиеся Советского Союза лишь выполняют свой долг, оказывая посильную помощь революционному народу Испании. Они отдают себе отчет в том, что освобождение Испании от гнета фашистских реакционеров — это не частное дело испанцев, а общее дело всего передового прогрессивного человечества».

— Это… — заговорил было Лэнг, но Биллингс перебил его:

— Одну минутку, мистер Лэнг…

Однако Табачник был уже на ногах.

— Ваша честь, — обратился он к судье, — не могли бы вы предложить свидетелю выслушивать вопросы до конца, прежде чем отвечать на них?

Биллингс в ярости повернулся к Табачнику.

— Если адвокат, — выпалил он, — намерен сделать какой-то зловещий вывод из факта вполне естественного знакомства мистера Лэнга с только что зачитанной телеграммой, это, конечно, его дело.

Он повернулся к Лэнгу:

— Вы знакомы с этой телеграммой?

— Это довольно известная телеграмма, — ответил Лэнг с улыбкой. — Направлена она испанской компартии в ответ на послание с выражением благодарности Коммунистической партии Советского Союза за помощь Испании.

— В чем выражалась помощь Советского Союза Испании?

— Он посылал оружие: винтовки, пулеметы, артиллерию, танки, самолеты, летчиков, а в первые дни и военных советников.

— А теперь, мистер Лэнг, — продолжал Биллингс, — скажите, как иностранный корреспонденте многолетним опытом, стал бы Советский Союз оказывать помощь испанскому правительству, если бы он не был заинтересован в исходе борьбы?

— Я возражаю, — поднялся Сэм. — Вопрос лишен оснований.

— Возражение принято, — провозгласил судья. — Присяжные сами могут сделать для себя соответствующие выводы.

— Известны ли вам другие примеры, когда русские коммунисты предоставляли военную помощь или посылали советников в какую-нибудь капиталистическую страну?

— Возражаю, — снова заявил Сэм. — Это едва ли можно доказать.

— Возражение отклоняется.

— Мне об этом не известно, — ответил Лэнг.

— Так, — улыбнулся Биллингс. — Какова же была роль Коммунистического Интернационала в этой войне?

— Именно Коммунистический Интернационал в основном определял цели борьбы, — сказал Лэнг, — хотя я сомневаюсь, что он оказал заметное влияние на ее исход. У фашистов было слишком большое превосходство в вооружении.

— Не могли бы вы пояснить свою мысль?

— Коммунистический Интернационал оказывал большое влияние на ход войны, что подтверждается тем, что многие политические и военные руководители, как я уже сказал, были коммунистами, а многие иностранцы-коммунисты занимали командные посты в республиканской армии. Об этом свидетельствует также огромный размах пропаганды во время войны, которая, по общему признанию, была организована и велась коммунистическими партиями всего мира.

— Очень хорошо, — отозвался Биллингс и тут же, словно вдруг вспомнив что-то, снова обратился к свидетелю — Между прочим, сэр, в своих показаниях перед комиссией по расследованию антиамериканской деятельности обвиняемый назвал имя человека, который, как он сказал, командовал американскими добровольцами, проходившими подготовку перед отправкой на фронт. Его фамилия… (он заглянул в бумаги) майор Томпсон. — Биллингс взглянул на Лэнга. — Вы знали майора Томпсона?

— Я встречал его.

— Вам известно, к какой политической партии он принадлежал в то время?

— Он был коммунистом.

— В какую дивизию входил батальон имени Линкольна?

— В 35-ю дивизию испанской республиканской армии.

— Кто был командиром дивизии?

— Он называл себя генералом Вальтером.

— Это его настоящее имя?