– Разумеется. – Он встал. – А теперь я ухожу.

– По-крайней мере, поцелуй меня так, словно будешь по мне скучать, Лео, – дерзко потребовала Элизабет, чем вызвала в нём единственное желание – переместить её обратно на их ложе. – А иначе, я не поверю, что ты влюблён в меня.

Уголки его губ приподнялись. Сейчас ему нравился её акцент. Не смотря на то, что он не начал воспринимать её протяжный горный выговор как сексуальный, для неё он был преимуществом – люди слышали её речь, видели лишь красоту и недооценивали.

Прямо как он. Застающий врасплох удар. Только не теперь. Каждый проведённый с ней день он постигал, какой шикарной женщиной она была.

Какое путешествие ни возьми, её живой ум впитывал информацию, словно губка. Наставлять её оказалось стоящим, приносящим радость занятием. Окружающее представлялось ему в новом свете, снова становясь захватывающим, когда он окунался в атмосферу тех мест вместе с ней.

Он чувствовал себя молодым и полным жизни благодаря ей.

Элизабет Дациано была наркотиком для мужчины вроде Лотэра.

Тогда почему он не мог избавиться от ощущения, что она ускользала от него?

Он склонился, чтобы прижаться губами к её рту, вбирая в себя её успокаивающий запах.

– Ты будешь волноваться обо мне, когда я уйду?

Она покачала головой.

– Но я пожалею любого, кто перейдёт тебе дорогу.

Лотэр расправил плечи. Как наркотик, Елизавета…

Он неохотно переместился прочь. Как только вампир очутился на парковке у заведения Эрола, покрытой раковинами устриц, Лотэр сразу ощутил тягостное присутствие. Дорада была неподалёку.

Моросил дождь, гремел гром. Из ветхой лачуги, в которой находился бар, доносилась громкая музыка. Перемешавшиеся в одном месте запахи стольких его врагов, заставили его пожалеть, что он не захватил с собой мистическую бомбу. Чтобы было легче устранить их всех одним махом…

Нет. Сосредоточься.

Он подошёл к кромке чёрной воды в поисках привычной засады, расположенной вдалеке, в центре пещеры.

Переместившись к укрытию, он присел наверху, прислушиваясь в поисках Дорады.

На фоне зарядившего дождя он слышал лишь вполне ожидаемые звуки: скользящие по болоту рептилии, случайный крик валькирии. Лотэр вдохнул пропитанный влагой воздух, уловив слабый запах гниющей кожи Дорады, но не смог точно определить его источник.

Раньше он бы прождал до рассвета, выслеживая своего врага, представляя грядущую битву во всех кровавых деталях.

Теперь же он был раздражён, зная, что с каждым проведённым вдали от Элизабет мгновением его мысли будут становиться всё более беспорядочными. Наверху зигзагом вспыхнула молния, на мгновение осветив заболоченный проток реки. По всей поверхности воды, отражая свет молнии, блеснули глаза созданий Ллора. Никто из них не был запланированной добычей.

Где же ты, Дорада? У него не было времени гоняться за ней…

Лотэр оглянулся, снова уловив этот запах. Взяв след, он штопором врезаясь в землю, приземлился на берегу ручья. Казалось, запах исходил сразу отовсюду.

Значит, я прочешу каждый дюйм этой унылой трясины. Частично перемещаясь, частично перебегая, он начал обшаривать окружающие земли, исчезая в зарослях шиповника, затем появляясь среди деревьев.

Ветры начали завывать, посылая струи дождя вкось, развеивая запах. Тем не менее, он бежал, а мысли становились всё более спутанными, походя на заросли вокруг. Найти Дораду. Сразить её. А затем, уже ничто не будет отвлекать меня от поисков кольца.

Он рассматривал возможность прощения долга Меченосца в обмен на информацию о местонахождении Веба. В конце концов, Чейз наверняка ненавидел Веба; Командор скрылся, прикрываясь им и «проводил исследования» на Реджин.

Но Лотэр знал, что Меченосец ничего ему не скажет. Он презирал Лотэра ещё сильнее, чем человека, приказавшего вспороть плоть его женщины, в то время как она находилась в сознании.

Перемещаясь через густые заросли кипарисов, Лотэр нырнул под ветку, потревожив группу крокодилов-перевёртышей и совокупляющихся с ними нимф. Увидев его, создания завопили от страха, а затем бросились врассыпную.

А ведь он даже не зашипел на них. Тот запах… почему у него не получается нагнать его…?

Нет, с Меченосцем не будет никаких переговоров; перехватить воспоминания Чейза – единственная надежда Лотэра вернуть себе кольцо. Только, вместо того, чтобы видеть во сне их, он продолжал переживать свои собственные воспоминания.

Его последнее воспоминание? Лотэр пережил ночь, когда, наконец, пленил Стефана по указанию Фёдора, спустя годы после того, как прекратились его пытки.

В приступе бессмысленной ярости Лотэр пытал Стефана часами, дни напролёт, наслаждаясь мольбами отца о милосердии. Как только Фёдор отдал приказ, Лотэр занёс свой меч для смертельного удара, замешкавшись ровно настолько, чтобы осознать, что сердце короля бьётся.

– Блядь! В него вдохнули жизнь, дядя.

Фёдор выглядел ошеломлённым.

– Тогда, он мог произвести на свет тайного наследника. – Федор прижал острие собственного меча к горлу Стефана, начиная распиливать его, двигаясь вперёд и назад. – Где твоя Невеста?

– Умирает, – с трудом процедил сквозь зубы Стефан; он и сам был едва жив. – Как и остальные.

Женщины-вампиры были подвержены своего рода чуме. Король Стефан считал это настолько постыдным признаком слабости (бессмертные, становящиеся жертвой болезни), что держал трагедию в секрете, распространяя беспорядочные слухи…

– А где твой наследник? – спросил Лотэр, готовясь к очередному раунду пыток.

– Там, где ты никогда его не отыщешь, ублюдок.

Но Лотэр отыскал.

Двигаясь, словно тень, безмолвный, как сама смерть, он навис над колыбелью. Белокурый малыш посмотрел на него, хватая за палец своей крошечной ручонкой…

К чему снова наблюдать эту сцену? О чём пыталось поведать ему сознание?

Когда рассвет был уже близок, Лотэр сбавил темп своей непрерывной гонки, перейдя на шаг и, пошатываясь, остановился. Пот стекал по его спине и лицу, смешиваясь с дождевыми каплями.

Он одарил светлеющее небо укоризненным взглядом. Он не нашёл никаких признаков присутствия Дорады. То тягостное присутствие сошло на нет.

Ещё одна проведённая впустую ночь. Была ли это та самая ночь, когда мой разум окончательно вышел из строя? Он сдавил голову руками.

В то время, как о коронах он вспоминал лишь вскользь, его тревога о Элизабет была беспрестанной, изматывавшей его, как столетия до этого земля.

Я так сильно желаю её! Что, чёрт побери, мне делать?

В конце концов, он найдёт кольцо. Затем перед ним откроются три альтернативных сценария.

Он может пожелать вернуться назад в прошлое, полностью исключая данные им клятвы. Находясь там, он изгонит Саройю, а затем будет неторопливо ухаживать за Элизабет, обращаясь с ней, как с королевой.

Или он может пожелать вернуться назад, и всё же получить отказ – сами клятвы могут помешать ему воспользоваться кольцом таким способом. Он дал клятву выполнить всё, что в его власти, чтобы сделать Саройю бессмертной и уничтожить Элизабет.

Что означало: любая попытка сделать иначе встретится с сопротивлением.

Если всё остальное ему не удастся, он мог бы оставить Элизабет на попечении Карги, а затем сжечь себя дотла под лучами солнца.

Искать смерти после того, как выживал так долго?..

Но попытка самоубийства тоже нарушит данные Саройе клятвы. Возможно ли вообще будет противостоять навязчивому импульсу исполнить клятву и терпеть боль достаточно долго, чтобы умереть за Элизабет?

Все три сценария подразумевают, что он, безусловно, должен вернуть себе талисман, который может уничтожить его Невесту.

Риск…

Он никому не может рассказать о своём затруднительном положении, не может попросить о помощи так, чтобы не расторгнуть своё соглашение с богиней.

Он даже не может предупредить Элизабет, чтобы она оставила его. Хотя и это не имеет смысла. Кольцо сработает независимо от того, насколько близко или далеко она будет находиться.