– Откуда мне знать, что ты не зацелуешь его до смерти?

– Ты же в курсе, что моя голова кружится только от близости к тебе. Кроме того, ты можешь ему доверять. Любой другой мужчина поцеловал бы меня в ответ. – Увидев, что он непреклонен, Элли закричала: – Ты ревнуешь к восемнадцатилетнему мальчишке!

– Ему – семнадцать.

В конце концов, она уговорила Лотэра. Или так она полагала. В доме Карги он припёр парня к стене с полным злобы выражением лица.

– Элизабет Дациано – моя женщина.

Тэд сглотнул.

– И она, определённо, очень мила, мистер Лотэр.

– Сегодня, держи свой рот на замке, парень, или твой хребет украсит нашу каминную полку…

Но после всех ссор с Лотэром, когда бы он ни находил её в печали, вампир удивлял Элли новыми подарками. Он приносил ей драгоценности со всего света. Её собственные драгоценности. Она полагала, что и остальные тоже принадлежали ей, но эти были особенными – он выбирал их именно для неё.

Или он удивлял её обалденным сексом. В запасе у её сладостного вампира было немало трюков, и как только ему стало легче контролировать рядом с ней свои силы, он демонстрировал ей их один за другим.

Но всё же, каждое его действие наталкивало на мысль о том, на скольких сногсшибательных бессмертных женщинах он успел попрактиковать это до неё. Однажды он рассказал ей, что каждую ночь укладывал в постель новую женщину: феи-куртизанки, нимфы-барменши и редкие демоницы-пастушки.

Но, разумеется, никогда это не были смертные женщины…

Лотэр вдруг взял её за руку. Его ладонь так подходила её ладони, что казалось, его рука была специально скроенной для неё перчаткой. Элизабет бросила на него беглый взгляд из-под ресниц и вздохнула.

Рядом с ней Лотэр казался светловолосым богом.

Тогда он остановился, будто хотел что-то сказать, но пошёл дальше, закрыв рот.

Убила бы за то, чтобы узнать, о чём он думает… Элли не хотела разрушить то шаткое перемирие, которое они заключили, не хотела испортить их медовый месяц. Но при ближайшей подвернувшейся возможности ей необходимо было разузнать о том, как они собираются изгнать богиню.

Той ночью, когда они обменялись клятвами, Элли была слишком измучена всеми этими открытиями, чтобы отдавать себе отчёт в кое-чём очень важном. Когда она спросила, каким образом они избавятся от Саройи, Лотэр ответил: «Кольцо всё ещё в игре, не так ли?»

Классический пример ответа по-лотэровски.

Она тоже не была с ним искренна, обещая, что забудет всё, что он с ней сотворил. В тот момент, она сказала бы всё, что угодно. Она поняла, что получила козырь в игре с ним, и, чёрт побери, хочет жить.

А теперь, даже вложив свою ладонь в его и опираясь на его сильную руку, она гадала, сможет ли сдержать своё слово.

Она действительно хотела изжить все свои обиды, вместо того, чтобы просто лгать ему о них и щёлкать своей воображаемой резинкой.

Но как ей забыть о его обращении с собой, когда всё, что он делает, только напоминает ей об этом?

Его заявление о том, что она больше никогда не увидит своих родных, воскресило воспоминания о том, как жестоко он им угрожал. Не говоря уже о том, что благодаря ему она была приговорена к смертной казни. Она пыталась объяснить это тем, что, запирая Элли, он удерживал Саройю от убийств. Она говорила себе, что так он спасал жизни.

Элли часто повторяла это про себя.

И не смотря на то, что она принимала противозачаточное зелье Карги, он всё ещё вынимал член во время секса. Не то, чтобы ей хотелось забеременеть прямо сейчас или что-то в этом духе, но, должно быть, он был в ужасе от мысли о наследнике-получеловеке.

Каждый раз, оставляя своё семя где угодно, кроме как в ней, он напоминал Элли о множестве своих оскорблений.

Слабая смертная, глупый человек. Ещё никто не заставлял её чувствовать себя такой ущербной.

И он не изменил своего мнения о её природе, не принял её такой; он просто ждал того часа, когда она приобразится.

Даже если не принимать в расчёт разницу между их видами, между ними всё равно была бы целая пропасть. Он был принцем крови. Она была… Элли. Он всё ещё думает обо мне, как об «отсталой и невоспитанной деревенщине»? Скорее всего, он будет стыдиться меня на людях.

Боже, как больно.

И как она могла освоиться в его обществе, ощущая, насколько опасным и порочным он оставался?

Она гордилась им, когда он не пожелал обезглавить своего друга.

Пора установить планку, Элли…

Он остановился, притягивая её ближе.

– Если бы ты могла получить любой подарок, что бы это было? – Лёгкий ветерок разметал его волосы по скуластым щекам. – Не думай о расходах.

– Выплатить долг семьи за землю на горе. Может, подобрать себе местечко рядом с ними.

– Элизабет… – предостерегающе сказал он. Его глаза отражали лунный свет, словно глаза животного, высвеченного автомобильными фарами.

– Ладушки, может что-нибудь для Валери? Ты мог бы вычеркнуть её из своей книги! – Фея постоянно помогала Элли разобраться в загадке по имени Лотэр. Прошлой ночью Элли призналась, что была на волосок от гибели.

Валери ответила:

– Ты должна понять, что он был рождён и вырос в мире за пределами человеческой реальности, в другое время. Целую вечность тому назад он рос в зловещем замке, который ты видела, во время правления жестокого деспота, который также приходился ему отцом. Не смотря на то, что Лотэр – один из умнейших представителей мужского пола, с которыми мне приходилось встречаться, он не обладает совершенно никакими познаниями в области женских чувств. Никакими. Ваши отношения будут первыми его отношениями с возлюбленной, эффект от этого обучения достаточно высок…

И вот, Лотэр говорит:

– Долг Карги ещё не погашен. В любом случае, я говорил о подарке для тебя. – Откровенно расстроенный, он проворчал, – Забудь об этом. Тебе придётся смириться, когда я принесу ещё драгоценностей.

– Насколько ты богат, Лео?

Ему начало нравиться, когда она так его называла, потому что это прозвище употреблялось только между ними. Также как и ей начало нравиться, когда он называл её Лизветта хриплым голосом.

– Мы – неприлично богаты. Словно король и королева. Я всегда смогу обеспечить тебя.

И только меня. Может, в будущем ей удастся втихаря заложить кое-что из своих драгоценностей и отправить деньги семье.

Он потянул её за руку.

– Вода – тёплая. Пойдём со мной, поплаваем. – Улыбнись, Элли. – У тебя на лице такое выражение. Меня скоро уложат на лопатки, да?

После скорого избавления от одежды, он потянулся к ней, опустив ладони на попку тщательно выверенным шлепком.

Она и сама удивилась, когда издала гортанный стон.

– И в самом деле, – хрипло проговорил он, растирая её тело там, где только что шлёпнул, и поднимая её так, чтобы она обвила ногами его талию. – Тебя скоро уложат на лопатки…

Немного позже, среди плещущихся вокруг волн, вцепившись в его мокрые плечи, Элли закричала от наслаждения, произнося его имя словно молитву.

Сразу после он исторг животный крик и выдернул из неё свой член. Тяжело дыша прямо ей в ухо, вампир извергал своё семя между их скользкими от влаги телами.

«Осторожничает, чтобы не дать мне забеременеть».

Теперь та связь, которую она чувствовала между ними ранее, отсутствовала.

Когда он наконец выпустил Элли из рук, и она отошла, чтобы смыть с себя семя, глаза щипало от слёз.

–Лизветта? – Он провёл тыльной стороной пальцев по её щеке. В нём заключена такая сила, и всё же, он может так нежно её приласкать. – Посмотри на меня. – Когда она подчинилась, в его взгляде бушевала буря эмоций. – Я причинил тебе боль, любимая?

И как у него получается заставить её сердце оттаять так быстро? Когда он смотрит на неё вот так, вся её линия обороны лежит в руинах.

– Нет, дело не в этом.

Тогда осипшим голосом Лотэр сказал:

– Ты моя. Твоя жизнь принадлежит мне. Не стоит этому противиться.

Сквозившая в его голосе нежность чуть не заставила её броситься ему на шею и показать, как сильно он ей небезразличен.