Спустя шестьдесят пять смехотворно лёгких ходов он потрясённо сжимал в руках завершённую головоломку.

Лотэр недобро усмехнулся. Я снова в строю…

Глава 43 

Никогда к этому не привыкну, думала Элли, пока волны плескались у её ног на уединённом пляже во Франции. Нежный ветерок ласкал кожу, большая поверхность которой была обнажена благодаря бикини, состоящему из двух ленточек.

С тех пор, как Карга одарила её классной, похожей на друидическую, татуировкой вокруг лодыжки, вот уже почти три недели подряд Лотэр брал её на залитые лунным светом берега по всему свету.

И перенесённая прежде боль стоила того, чтобы увидеть мир.

– Место шикарное, вампир. – Практически такое же, как ты.

Он был босым, без рубашки, облаченный в одни лишь джинсы на низкой посадке. Брызги морской воды увлажнили его волосы и оросили грудь. Его кожа блестела в лунном свете, глаза – горели.

И хотя в каждом месте их пребывания он видел восторг Элли, его внимательный взгляд всё равно был прикован к ее лицу.

– Спасибо, что взял меня сюда.

Сухой кивок.

После той первой ночи сногсшибательного секса, Элизабет проснулась потрёпанной, но счастливой, ожидая, что теперь всё будет иначе. Вместо этого Лотэр снова оставил её у Карги, будто ничего и не изменилось.

Правда, если не считать тот обжигающий поцелуй, подаренный им перед уходом, от которого пальцы ног мгновенно сжимаются. А потом он вернулся довольно рано, спрашивая: «Если бы ты могла поехать в любое место в мире, куда бы ты отправилась?»

– Бора-Бо…

Она даже не успела договорить, он уже перенёс их туда. Оставаясь у Карги, Элли каждый раз читала журналы о путешествиях, а он потом брал её в те пункты назначения, листы о которых она загибала.

По всей видимости, Лотэр уже везде побывал. Но всё же она совершала с ним все эти путешествия.

Она показал ей всё Великое: Великую китайскую стену, Великие пирамиды, Большой барьерный риф. Плюс Мальдивы, леса Азии, плавучие льдины и джунгли…

А сейчас она всматривалась в плещущуюся у её лодыжек воду.

– Э-э, Лотэр, а почему вода мерцает?

– Это фосфоресценция.

В каждом пункте их пребывания он сообщал ей новые факты об этой местности. Казалось, вампир знает всё на свете, и она чувствовала, что он искренне наслаждается этими уроками.

– Фос фор что?

Он произнёс слово по слогам, а затем объяснил:

– Микроорганизмы, которые выделяют свет, если их потревожить.

– Правда? – Некоторое время, она зачарованно болтала ногами.

– Знаешь, это ведь не последний раз, когда ты видишь такое.

Для того, чья жизнь уже дважды была ограничена временными промежутками дожития, ей было тяжело избавиться от ощущения, что смерть притаилась в засаде.

– Прежде, чем мы покинем это место, мы можем прогуляться вниз по пляжу, может, собрать несколько ракушек? – В апартаментах у неё была полка, отведённая только морским ракушкам.

– Как пожелаешь.

Они гуляли в тишине, поглощённые каждый своими собственными мыслями.

Разумеется, эти недели не были идеальными, в смысле отношений между ними. Когда они ложились вместе спать, Лотэр приковывал себя цепями к кровати. Как он объяснил: «чтобы у моей Невесты не было больше никаких незапланированных путешествий».

Также оставались вопросы с сидящей внутри Элли стервой и кольцом, которое нужно было найти. Не говоря уже о напряжении, которое она ощущала в нём, словно он сражался с невидимым врагом внутри себя.

Однажды ночью, после занятий любовью, Лотэр прошептал:

– Как бы я хотел рассказать тебе о том, что творится в моей голове. – Даже сам факт того, что он хотел ей довериться – много для неё значил. – Ты могла бы помочь прояснить картину.

Тем не менее, не важно, как она его упрашивала, вампир оставался нем. Может, ему просто не терпится превратить её в вампира? Может ли это пролить свет на напряжение, которое она стала замечать на его прекрасном лице? А вот Элли вовсе не стремилась оказаться обращённой.

Идея о превращении в другой вид наводила на неё ужас. И как могла она не оплакивать всё то, что навеки придётся принести в жертву? Жареный цыплёнок её матери, вафли, пиво.

Солнечный свет. Элизабет как-то спросила Лотэра:

– А ты никогда не хотел провести день, валяясь на солнышке?

– Я не могу хотеть того, чего никогда не знал.

– А я бы хотела.

– Мы ещё поговорим об этом…

Больше всего она будет скучать по своим близким.

Он говорил ей: «Ты никогда больше не увидишь их, Элизабет. Теперь я – твоя семья, ты взяла моё имя в то мгновение, как я пометил тебя. Твоя преданность теперь принадлежит только мне».

И даже не смотря на то, что она была убеждена в возможности обхода этого утверждения, были и другие причины для беспокойства.

Она узнала, что на деле в Ллоре нет женщин-вампиров, потому что все они умерли от какой-то эпидемии бессмертных, которая скосила только их.

– А что, если я подхвачу эту заразу, когда ты обратишь меня? – спросила она.

– Пусть это волнует тебя в последнюю очередь. Беспокойся о наёмных убийцах, войнах и пытках. Но не о болезни.

– Твой мир всегда так жесток?

– Ллор… – суровое место, – признал Лотэр.

И чтобы в нём выжить, Элли должна стать более агрессивной и даже бесчувственной. Он рассказал ей, что те, кто прожили дольше всех, были притчей во языцах, бессмертные с репутацией, в основе которой лежали дерзкие подвиги и бесстрашные поступки.

Будучи в тюрьме, она так старалась держаться за свою человечность. Теперь же ожидалось, что она отбросит её прочь.

На самом ли деле ей так сильно хотелось быть с ним? Изменить себя так радикально?

Если бы она его любила, то могла бы. Но она не любила. Ни чуточки. Усилием воли сохранить разум. Только дура способна его полюбить.

Кроме того, каждый раз как она находилась в опасной близости от того, чтобы влюбиться в него, они из-за чего-нибудь ссорились.

Несколько ночей тому назад, когда вампир одержимо рассматривал свою драгоценную Книгу долгов, Элли убрала кое-какой мусор – последствия вспышек гнева Лотэра, и постирала постельное бельё.

Он пришёл в ужас.

– Ты… ты убиралась?

– Должен же был кто-то это сделать. Мне не нравится спать на грязных простынях.

– Пока не наймём слуг, будем переезжать в другие комнаты. Даже в другие апартаменты! Моя Невеста не будет убираться!

– Ты всё пытаешься переделать меня – мою манеру говорить и повадки. Ты даже мой вид собираешься изменить в угоду себе. Когда же ты поменяешь что-то ради меня?

– Горбатого – могила исправит. Кроме того, это женская доля – приспосабливаться к своему мужчине.

Элли прикусила язык, чтобы не накричать на него. Временами ей приходилось так сильно прикусывать язык, что из него текла кровь.

И они ссорились из-за его беспочвенной ревности. Однажды ночью Лотэр взял её в небольшую бухточку, в которой Элли купалась во времена своей юности.

– Зачем ты взял меня сюда, Лотэр?

– Когда-то тебе нравилось это место.

Ей здесь нравилось. Однако волнение по поводу глубокомысленного жеста тут же улеглось.

– Откуда ты знаешь? – Вампир, должно быть, видел её здесь, ночью. – Ты за мной шпионил?

– Я за всеми шпионю. К чему мне делать исключение для тебя? А скоро и ты будешь шпионить вместе со мной.

И тут до Элли дошло.

– О, мой Бог, так это ты отделал Дэвиса, парня, с которым я была. Ты видел нас вместе и выбросил его в залив. Он же сломал обе ноги!

– Так он выжил? – Прищурившись, Лотэр прошептал, – Это ненадолго.

Элли едва удалось удержать вампира от поисков своего бывшего поклонника с намерением его убить. Заставить его простить Тадеуша тоже было довольно сложным делом.

– Да ладно тебе, Лотэр, – сказала Элли. – Он всего лишь хочет навещать нас у Карги. Он может помочь охранять меня, пока ты отсутствуешь.

– Забудь об этом.

– Он – твой лучший друг. – Не то, чтобы Лотэр питал к Тадеушу хоть какой-то интерес, но парень заботился о Лотэре больше любого в Ллоре.