Перевязанный бинтами Лотэр уже два дня лежал без сознания в затемнённой комнате Элли. Большую часть этого времени – со свернувшимся поперёк его лодыжек малышом Бо.

От этой собаки разило на милю вокруг. Подумать только, что своенравная псина увлечётся своенравным вампиром.

После того, как раны на голове Эфраима были перевязаны, он помог Элли промыть раны Лотэра и устроить его поудобнее, даже незаконно подстрелил оленя, чтобы накормить его.

Все, в особенности её мама, по-иному заговорили о подлом вампире Элли.

- Так, давай проясним кое-что, – сказала мама, с благоговейным трепетом глядя на лицо Лотэра. Даже обгоревший и завёрнутый в бинты он всё равно выглядел как бог. – Самый привлекательный мужчина из всех, которых тебе приходилось видеть, обращает тебя, чтобы ты никогда не заболела или не умерла, затем осыпает драгоценностями и одеждой, при этом катая по всему свету?

- Когда ты так говоришь, становится непонятным, как можно было отвергнуть и нечаянно едва не обезглавить его.

- Правда глаза колет, Элли Энн Дациано!

- Ты что забыла, о чём ещё я тебе рассказывала? – прокричала Элли. – Он обращался со мной, как… как ты обращаешься с Бо.

- Эта собака спит со мной в постели, девочка!

- Если бы я была с Лотэром, мне пришлось бы спать внутри горы!

Наконец-то, мама нахмурилась.

- Как в норе, что ли?

- В замке, но дело не в этом…

Теперь уже Эфраим пробормотал:

- Я её отвлекал, но она, похоже, уже успела поменять своё мнение о твоём вампире.

Мама вклинилась в его речь, сдвинув брови при виде спящего Лотэра.

- Ты только посмотри на него, – прошептала она. – Мне никогда не привыкнуть к этому лицу.

Элли чуть не сказала: «Погоди, пока ты не увидишь его глаза».

- Разве он не самое прекрасное существо на свете? Как изящная музейная статуя.

Лотэр продолжал исцеляться, внешностью всё больше и больше напоминая падшего ангела, к чему Элли уже успела привыкнуть.

Мама перепроверила прикрывающие окна одеяла, расхаживая по комнате, расставляя по местам продолжающие поступать воздушные шары с пожеланиями скорого выздоровления и поющих плюшевых мишек.

В конце концов, она присела у кровати.

- Мужчина, который хочет, чтобы моя малышка стала его королевой, – она вздохнула. – Королева Элизабет. Ты будешь вечно жить в замке, и сможешь порхать с места на место, словно фея, – Элли не стала её поправлять. – И ты будешь богата и обожаема им.

- Мама, еще раз напоминаю тебе, что мы не знаем, почему он вернулся. Возможно, ему всего лишь нужен наследник или что-то ещё. Кто знает?

- Для чего же тогда этому ангелу понадобилось спасать всё наше мужское население?

- Он не говорил, что вернулся ко мне, – если только он не сказал этого по-русски. Она вспомнила, с каким чувством были произнесены те слова, которые звучали как обещание…

- Тебе бы лучше надеяться, что так и есть, – сердито пробормотала мама.

- Я просто говорю, что он знаменит своей злонамеренностью. Я понятия не имею, что он замышляет.

- Мы тут тоже не святые, мисс Тюряга. Вот это да, Элли, когда ты стала такой предвзятой?

«Моя мама разочарована во мне, потому что я не постаралась сохранить свой вампирский брак».

И хотя мама с Лотэром ещё и слова друг другу не сказали, она уже проинструктировала Джоша называть его дядя Лео.

Эфраим покачал головой.

- Тебе сейчас с мамой житья не будет. Ты понимаешь это, а?

- Да. – «Так что я действительно надеюсь, что Лотэр прибыл сюда по стоящим причинам…»

- Я в трейлере, да? – прохрипел Лотэр, очнувшись в постели Элизабет. Он только что проснулся, ощутив на подушке её сладкий запах, который вскоре перебил душок какой-то неудачливой птицы, поджаривающейся на кухне.

Он огляделся: виниловые стены и износившееся бельё, причудливые фарфоровые куклы. Враждебно выглядящая охотничья собака дремала у него в ногах. Собака ему, пожалуй, понравилась.

Элизабет скрестила на груди руки.

- Или здесь, или я могла оставить тебя в шахте.

Когда Лотэр увидел шары с надписью «Поправляйся» и медведей с пожеланиями и глазами-пуговицами, он был почти уверен, что отдаёт предпочтение шахте.

Элли встала и, хлопнув по бёдрам, позвала собаку:

- Ну же, мальчик, слезь с него.

Животное зарычало как раз, когда Лотэр сказал:

- Он может остаться.

Она снова села, бормоча:

- Вы двое просто созданы друг для друга. Теперь он твой, кстати говоря.

«Значит, он наш».

- Для чего здесь эти жуткие набивные медведи с моим именем?

- Теперь тебя любит вся моя семья. Они хотели поблагодарить тебя за своё спасение. Ты всех их спас, знаешь ли.

- А потом, ты спасла меня, – спасала мою жизнь, рискуя своей. Преданность, вознаграждённая тем же. Но если она когда-нибудь снова подвергнет свою жизнь опасности…

Она отмахнулась.

- В любом случае, у нас столько запеканки, что мы, или они, могли бы месяц есть её.

- А как они объясняют своё спасение?

- Моя семья знает о нас, но они не выдают секреты посторонним, поверь мне. Остальные шахтёры считают тебя… Человеком-мотыльком.

Лотэр закатил глаза.

- Человек-мотылёк. Ты серьёзно, Элизабет? Серьёзно?

Она пожала плечами.

- Слушай, я до глубины души благодарна тебе за то, что ты сделал. Но, зачем ты пришёл сюда?

- За тобой. Я взял в свои руки правление одним королевством. Вернись со мной в Дакию и будь моей королевой.

- Твоими последними словами на эту тему были: «Гори в аду».

Непредсказуемая Элизабет не упала в его объятия, как он полагал, даже после его героического поступка и мужественно перенесённых ранений. Скорее всего, он всё-таки потерял её.

- Лотэр, ты отдал мне своё чёрное сердце со словами о том, что мне никогда не запустить свои когти в твоё новое.

- Я снова отдам его тебе, – он выпустил когти и положил руку на грудь, собираясь вонзиться в неё. – Это причиняет мне ни с чем несравнимую боль…

- Нет! – Она шагнула вперёд и шлёпнула его по руке. Сильно. – Ты только вырастил эту кожу.

Он опустил руку, рыча:

- Моё сердце, чёрт возьми, без тебя не работает как надо.

Казалось, эти слова заставили Элли смягчиться, но затем, она спросила:

- А на самом деле что-нибудь изменилось?

- Я понял, что должен советоваться с тобой по важным вопросам, чтобы ты не обезглавила меня.

- Лотэр… – предостерегающе начала она. – Ты не хотел меня на самом деле до тех пор, пока я не стала вампиром. И это причиняет мне боль.

- Когда Саройя была изгнана из тебя той ночью, я почувствовал себя так, словно кто-то влил в меня чувство к тебе. Я впервые увидел тебя ясно, без всяких сомнений осознал, что ты – моя Невеста. Ещё до того, как ты стала вампиром.

- А что, если бы не было никакого кольца, никакой возможности обратить меня? Смог бы ты принять это?

- Никогда.

Её лицо исказилось от боли.

- Почему?

- Я не желаю своей собственной смерти, Лизветта. Ты была смертной и могла легко погибнуть. Когда Невеста вампира умирает, с ним покончено, он возвращается в состояние живого мертвеца, если не отправится встречать рассвет. Так что, в конечном счёте, я силён настолько, насколько сильна ты.

- Вот почему тебе так не терпелось обратить меня?

Он резко дёрнул вверх плечами.

- И секс лучше.

- У-ух! – Она вскинула руки.

- Потому что так безопаснее. Каждый раз я отрицал свои инстинкты, боялся, что наврежу тебе.

- Если бы я осталась человеком, ты смог бы испытывать ко мне те же чувства?

- Я не смог бы осознать все свои чувства к тебе, пока ты была так уязвима. Но потом, когда обратилась, ты стала такой сильной… – понизив голос на целую октаву, он сказал, – ты переняла всю мою страсть и сделала слабым меня.

Когда она прикусила нижнюю губу одним из своих маленьких клычков, все его мысли ненадолго вылетели из головы.

- Все твои чувства ко мне?