Совершенно вне себя, с кружащейся головой, она переместилась вниз в толпу, толкаясь локтями, чтобы пробиться в центр. По-другому с валькириями было просто нельзя.

Лотэр снова желал её? Пытался ли он прямо сейчас освободить её?

- Дайте мне!

С небрежным шиканьем, одна из молоденьких валькирий отдала посылку.

Изящная посылка была опломбирована клеймом, походившим на королевское, и была адресована ей Лотэром Константином Дациано, Монархом Дакии, Царства Туманов и Крови.

Элли открывала коробку, расточая всем взволнованные улыбки. Верхняя крышка отброшена…

Её пальцы ослабели. Еоробка упала на пол, Отчего её содержимое ударилось о стенки, и наружу вывалилось чёрное окровавленное сердце.

Когда оно оказалось у её ног, Элли зажала рот ладонью, чтобы сдержать рвоту. Зачем он это сделал? Как?..

Толпа разошлась, открывая дорогу суровой Каре и шедшей следом за ней Никс.

- Прочитай записку, вампир, – распорядилась Кара.

Трясущимися руками Элли подняла хрустящий пергамент.

Элизабет,

С наилучшими пожеланиями.

Тебе никогда не запустить свои когти в моё новое.

Гори в аду,

Л

Никс, вздыхая, обхватила себя руками:

- Он подарил тебе своё сердце. Это так романтично. Это намного лучше карамельного сердца. Они, знаешь ли, в клыках застревают.

- Он за тобой не придёт, – с недоверием сказала Кара.

Элли в оцепенении покачала головой:

- Нет, не придёт.

- Тогда, ты больше не являешься козырем. – Фиолетовые глаза Кары вспыхнули. – Твоя полезность себя изжила. Никс советовала мне не убивать тебя. Так что, теперь, ты – сама по себе.

- Ты меня освобождаешь? – «Вы меня прогоняете?»

- А к чему мне держать тебя здесь?

«Потому что, мне некуда больше идти!»

Элли не могла жить со своей семьёй. У неё не было близких друзей, кроме Тэда и Карги, а они, в первую очередь, были преданы Лотэру.

Элли стала вампиром… зря. Чтобы быть совершенно одинокой в этом мире. Он даже не хотел поговорить с ней, обсудить случившееся, не говоря уже о том, чтобы поработать над их отношениями.

Он бросил её… в Ллоре. После того, как забрал из семьи.

На этой мысли все её умозаключения в его ползу испарились. Ублюдок! Собираешься жить в этом мире, Элли? Тогда нужно стать жёстче, злее.

Самой о себе заботься.

Лотэр говорил ей: «Нужны решительные поступки, чтобы выжить в мире Ллора».

Она может быть такой же двинутой, как все эти чудики. «Я из Аппалачей!» Она пойдёт в гору так, что они все рты пораскрывают!

Элли развернулась лицом к Никс.

- Могу ли я отправить посылку в ответ?

Та отдала ей честь и весело прощебетала:

- Я сама прослежу за этим.

Гонимая жгучей злобой, Элли обратилась к Каре.

- Дай мне клинок.

Что бы Кара ни увидела во взгляде Элли, это сподвигло её передать лезвие. Элли схватила его за рукоять.

Затем, под звуки шокированного хора валькирий…

- О, да ладно, не станет же вампирша делать… Салаги! Она, чёрт побери, сделала это!

- Элли – моя лучшая подруга.

- Она мне нравилась ещё до того, как мы познакомились… ты ненавидишь её по сравнению с тем, как сильно она мне нравится.

- Она больше ни за что в Ллоре не будет расплачиваться.

… Элли приготовила для Лотэра свой собственный «сердечный» подарок.

- Он сегодня в здравом уме? – пробормотал Стэлиан, перемещаясь вместе с остальными представителями мужской части королевской семьи в зал советов.

Они попросили Лотэра об аудиенции этой ночью, чтобы оценить его новый курс.

Да, ночи просветления и стабильности были на удивление частыми, но эта одной из них не была.

Лотэр потёр один из клыков языком. «Имел я вашу оценку».

В зале советов когда-то стоял круглый, украшенный орнаментом стол, олицетворяя тем самым равенство тех, кто за ним сидел.

Он уничтожил этот стол, заменив прямоугольным. В одном конце возвышался трон. В другом же – сидеть было не на чем.

А если бы его перестановка встретила хоть какое-то сопротивление, совета не стало бы вовсе.

Вообще-то, кое-где он сопротивление всё же встречал. Стэлиан слишком часто был чересчур пьян, чтобы бояться, и сдуру говорил всё, что приходило ему в голову. Мирсео обычно полагал, что Лотэр шутит, и считал, что может обмениваться с дядей остротами.

Без Невесты Треану было всё равно, жив он или мёртв. Виктор мечтал сразиться со своим королём, обижаясь на все его придирки, которые и замышлялись Лотэром с этой целью.

Космина обожала своего нового «сквернословящего, но благонамеренного дядю». Потому что, как она это объясняла: «Возможно, нам не дано его понять. Возможно, он такая же загадка сам по себе, как и мастер разгадывать головоломки».

«Правильно, правильно, Космина. Но я всё равно отправлю твою задницу в Луизиану».

Может, королевичам нужно лично убедиться в непревзойдённой силе Лотэра. А пока они считали его всего-навсего обезумевшим от любви идиотом, сражённым собственной женщиной.

Он всё ещё не оправился от потрясения… После проведённых в Дакии недель и бесчисленных дней, когда он видел сны, Лотэр всё ещё не приобрёл ни одного из воспоминаний Элизабет. Казалось, что его сознание ходит по самому краю этих воспоминаний.

Он знал, что вампиры никогда не видят в своих снах ничего такого, чего не могли бы выдержать психически.

«Что в воспоминаниях Элизабет было такого, что могло бы травмировать меня сильнее, чем моё теперешнее состояние?»

Стэлиан откашлялся.

- До того, как мы начнём, нам хотелось бы поговорить о вашей королеве.

Лотэр соединил пальцы рук.

- Само собой, у меня её нет.

- Вы монарх, у которого есть Невеста, мой сеньор, – сказал Мирсео. – Это означает, что она наша госпожа, и мы служим ей. Сейчас на неё нацелились ваши враги.

«Восьмая часть сухожилия».

- Я, чёрт побери, не хочу об этом слышать!

- Если у вас нет других причин, – сказал Стэлиан, – то Невеста нужна вам для появления наследников.

- Они мне не нужны. Я планирую жить и править вечно, – так что наследники были не нужны. А если говорить просто о детях? Ему всё больше нравилась мысль о ребёнке Элизабет. Вот и ещё одно, в чём она меня обокрала! Он прищурился. – Ты хмуришься, юный Виктор? Мысль о моём вечном правлении не приводит тебя в восторг?

Огромный вампир встал, ладони сжаты в кулаки.

- Ваша политика – не то, на что мы рассчитывали, кузен. Вы хотите ввергнуть нас в новую войну и уверены, что мы должны раскрыться перед всем Ллором? Это уже будет не Дакия.

С присущей ему лёгкой напряжённостью, Треан сказал:

- Мы присягнули на верность своим королю и королеве.

- Мы поклялись защищать королеву Елизавету, – добавил Виктор.

Лотэр моментально сорвался с трона, перемещаясь вперёд, чтобы обрушить голову Виктора о стол.

- Я говорил тебе никогда не упоминать при мне это имя!

Виктор вынул меч, чтобы нанести удар, но Лотэр перехватил лезвие, сжимая его.

- Если вы не со мной, вы – против меня, – его кровь хлестала на недоверчивое лицо Виктора. – Жаль, что вы сбились с пути. – Лотэр грубо дёрнул и отбросил от него оружие.

Когда остальные достали свои мечи, Лотэр пронёсся по комнате со скоростью, которую им не дано было постичь. Обнажив когти, он обезоружил своих противников, раздирая сухожилия ведущих рук и перерезая подколенные…

Назад к Виктору. Ладонями он сжал голову своего двоюродного брата.

- А теперь, – процедил он, начиная сдавливать череп Виктора. – Мы все признаём, что с Лотэром лучше не связываться? Что я могу быть вашим родственником, но навсегда останусь Врагом Древних?

Со всех сторон показались потрясённые, неохотные кивки.

- Прежде всего, я – ваш король, – он заставил каждого из них опустить глаза, в то время как они переводили дыхание или пытались остановить кровотечение из своих ран. – Вы повинуетесь мне. Ваша неделимая преданность принадлежит мне. Поклянитесь.