XXII

Слон на воеводстве

    Кто знатен и силен,     Да не умен,Так худо, ежели и с добрым сердцем он.На воеводство был в лесу посажен Слон.Хоть, кажется, слонов и умная порода,  Однако же в семье не без урода:     Наш Воевода     В родню был толст,    Да не в родню был прост;  А с умыслу он мухи не обидит.   Вот добрый Воевода видит:  Вступило от овец прошение в Приказ:«Что волки-де совсем сдирают кожу с нас».«О, плуты!» Слон кричит: «какое преступленье!   Кто грабить дал вам позволенье?»А волки говорят: «Помилуй, наш отец!   Не ты ль нам к зи́ме на тулупыПозволил легонький оброк собрать с овец?  А что они кричат, так овцы глупы:Всего-то придет с них с сестры по шкурке снять;   Да и того им жаль отдать».—  «Ну то́-то ж», говорит им Слон: «смотрите!  Неправды я не потерплю ни в ком.   По шкурке, так и быть, возьмите;  А больше их не троньте волоском».

XXIII

Осел и соловей

   Осел увидел СоловьяИ говорит ему: «Послушай-ка, дружище!Ты, сказывают, петь великий мастерище:    Хотел бы очень я  Сам посудить, твое услышав пенье,  Велико ль подлинно твое уменье?»Тут Соловей являть свое искусство стал:    Защелкал, засвисталНа тысячу ладов, тянул, переливался;   То нежно он ослабевалИ томной вдалеке свирелью отдавался,То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.    Внимало всё тогда   Любимцу и певцу Авроры;Затихли ветерки, замолкли птичек хоры,    И прилегли стада.  Чуть-чуть дыша, пастух им любовался    И только иногда,Внимая Соловью, пастушке улыбался. Скончал певец. Осел, уставясь в землю лбом,  «Изрядно», говорит: «сказать неложно,   Тебя без скуки слушать можно;    А жаль, что незнаком    Ты с нашим петухом:   Еще б ты боле навострился,Когда бы у него немножко поучился».Услыша суд такой, мой бедный СоловейВспорхнул и — полетел за тридевять полей.Избави, бог, и нас от этаких судей.

Книга третья

I

Откупщик и сапожник

Богатый Откупщик в хоромах пышных жил,    Ел сладко, вкусно пил;  По всякий день давал пиры, банкеты,   Сокровищ у него нет сметы.В дому сластей и вин, чего ни пожелай:   Всего с избытком, через край.И, словом, кажется, в его хоромах рай.   Одним лишь Откупщик страдает,    Что он не досыпает.  Уж божьего ль боится он суда,   Иль, просто, трусит разориться:Да только всё ему не крепко как-то спится.   А сверх того, хоть иногдаОн вздремлет на заре, так новая беда:   Бог дал ему певца, соседа.С ним из окна в окно жил в хижине беднякСапожник, но такой певун и весельчак,  Что с утренней зари и до обеда,С обеда до́-ночи безумолку поетИ богачу заснуть никак он не дает.   Как быть, и как с соседом сладить,   Чтоб от пенья его отвадить?   Велеть молчать: так власти нет;   Просил: так просьба не берет.Придумал, наконец, и за соседом шлет.     Пришел сосед.   «Приятель дорогой, здорово!» —  «Челом вам бьем за ласковое слово».—«Ну, что, брат, каково делишки, Клим, идут?»(В ком нужда, уж того мы знаем, как зовут.) —   «Делишки, барин? Да, не худо!» —«Так от того-то ты так весел, так поешь?   Ты, стало, счастливо живешь?» —  «На бога грех роптать, и что ж за чудо?  Работою завален я всегда;Хозяйка у меня добра и молода:А с доброю женой, кто этого не знает,   Живется как-то веселей».—«И деньги есть?» — «Ну, нет, хоть лишних не бывает,   Зато нет лишних и затей».—«Итак, мой друг, ты быть богаче не желаешь?» —   «Я этого не говорю;Хоть бога и за то, что́ есть, благодарю;    Но сам ты, барин, знаешь,   Что человек, пока живет,Всё хочет более: таков уж здешний свет.Я чай, ведь и тебе твоих сокровищ мало;  И мне бы быть богатей не мешало».—   «Ты дело говоришь, дружок:Хоть при богатстве нам есть также неприятства,  Хоть говорят, что бедность не порок,Но всё уж коль терпеть, так лучше от богатства.Возьми же: вот тебе рублевиков мешок:   Ты мне за правду полюбился.Поди: дай бог, чтоб ты с моей руки разжился.Смотри, лишь промотать сих денег не моги,   И к ну́жде их ты береги!   Пять сот рублей тут верным счетом.    Прощай!» Сапожник мой,   Схватя мешок, скорей домой     Не бе́гом, лётом;   Примчал гостинец под полой;   И той же ночи в подземелье  Зарыл мешок — и с ним свое веселье!Не только песен нет, куда девался сон   (Узнал бессонницу и он!);Всё подозрительно, и всё его тревожит:   Чуть ночью кошка заскребет,Ему уж кажется, что вор к нему идет:Похолодеет весь, и ухо он приложит,Ну, словом, жизнь пошла, хоть кинуться в реку.    Сапожник бился, бился   И наконец за ум хватился:   Бежит с мешком к Откупщику  И говорит: «Спасибо на приятстве;  Вот твой мешок, возьми его назад:  Я до него не знал, как худо спят.   Живи ты при своем богатстве:   А мне, за песни и за сон,   Не надобен ни миллион».