«Отвести я не в силах от юности взгляда…»

Отвести я не в силах от юности взгляда, Не могу вспоминать, лишь на сердце тая… Вот идем мы по утреннему Сталинграду Комсомольцы:                     Луконин, Отрада и я… Довоенных, далеких годов сталинградцы, Мы задиристы с виду,                      наивно лихи… Мы идем на Московскую, восемнадцать, В «Сталинградскую правду» несем мы стихи. Сталинградские неизгладимые даты, Сталинградский характер,                     сталинградский рубеж, Сталинградские вечно живые солдаты, Сталинградские зори всемирных надежд. И курганы и памятники вековые, Нет бессмертью пределов,                      нет дорогам концов. Волгоградские школьники-часовые Не забудут своих сталинградцев-отцов.

СУДЬБА

Е. Кулькину

Что исстари зовется Тихим Доном, Но голосистым, в дальнем далеке Ушло, во времени осталось оном, В полузабытой песне и тоске. Что исстари зовется Тихим Доном, Предстало вдруг в английском городке. И будто колокольным перезвоном Все всколыхнуло в старом казаке. Он стар, но кажется еще могучим, Он стар, но вот осанкой в крепыша. И песнею старинной и тягучей Как будто с места стронута душа. Во взлете, в удали казачьей, в хоре Услышал властный зов родных сторон. В смятении своем, в сознаньи горя Вдруг встал и сел, и вновь поднялся он. Неужто все в судьбе бесповоротно? Идет сквозь зал к сынам земли родной. Сквозь жизнь свою, как будто безотчетно. Далось то чувство — тяжкою ценой. Поют. Но каждый ведь — советский, «красный»! Всю жизнь считал он: «красные» — враги. И вот иное медленно, но ясно приходит в сердце: боже, помоги! К хормейстеру казачьего ансамбля подходит и не видит в нем врага. Ослабли ноги. Звуки слов ослабли: — В степи все так же глубоки снега?.. — Все так же, дед. Они, снега, все так же Зимой в степях придонских глубоки. Но вод разлив весной стал шире даже… Казак вздохнул: — Разлив моей реки… Вздохнул, поник:                      — Чужбина. Мы в позоре. Ошибка жизни — мы твои рабы… И маята в его орлином взоре. И в дрожи рук — трагедия судьбы.

«Спал в горнице мальчишка-казачонок…»

И. Данилову

Спал в горнице мальчишка-казачонок. Спал ненасытно, жадно, увлеченно, К сверканью смеха, рюмок и речей Совсем не проявляя интереса. Вдруг дальний голос:                          «…Из-за леса, леса                          Копия мечей,                          Едут сотни казаков-усачей…» Вот громче, громче: «Жги, говори!..» Одна секунда, две, а может, три,— Глаза раскрыты. Полон оживленья. Весь превратился в слух от изумленья. И вот я слышу: «Случай не велик, Ну, пели громко, так при чем инстинкт?..» Нет, граждане, мне больше всех ученых Сказал вот этот самый казачонок, В котором искра тайная горит, С младенчества кровь предков говорит. Пусть мотороллер — весть о новых днях, И пусть велосипеды на плетнях. Но по-казачьи жаждет он коня, Не погремушкой — стременем звеня. Чуть-чуть подрос — сидит в седле упруго. А дед-казак ведет коня по кругу.

БЫВШЕМУ СЕЛЬСКОМУ ЖИТЕЛЮ

Я в июльский, но столь снисходительный зной На твоей побывал на земле на родной. Убежал от дорог, от забот, от разлук Я на час, чтоб забыться, к реке Бузулук. Над безвестной почти, над тишайшей рекой Вдруг живительный ощутил я покой. Сонный зной, разомлевшие морды телят Позабыть мне удачи и беды велят. Так река беззаветно, блаженно тиха: Шевельнулся не сом, плавники у стиха. Нет, совсем не проста ты, дремотная тишь, Исцеляешь и силу взрывную таишь. Эх, сорваться сюда бы со всех якорей. Убежать бы сюда от курортных морей. Ну и что б изменилось? Я только здесь гость. Не зажать эти краски рассветные в горсть. Не забудь милый край, сам себе не солги, Береги эту кровную связь, береги.

В ШКОЛЕ

Листал страницу за страницей, Сердился, даже дрожь в руках. Корил свою он ученицу: — Ты что витаешь в облаках? Я задал тему: наш поселок. Чтоб все, как в жизни, без прикрас. Без выдумок: тут — парк, тут — школа. Правдоподобно, в самый раз. Лишь тройка за твою работу!.. О райконторе заготскот Ты пишешь, будто бы в ворота В кольчуге въехал Дон-Кихот. Без колебаний и сомнений Долину называешь Дол. Как будто бы Сергей Есенин С холма, не торопясь, сошел. «Как будто» — и ни капли правды. Одна сумятица в уме. Вот снова: будто космонавты Вдруг появились на холме. Пригорок — холм, забор — ограда… Ты на поселок посмотри, На землю опуститься надо. …Ну, а пока поставим три. …А восьмиклассница Марина Сказала дерзко: — Ну и пусть!.. И совесть не заговорила. И не закралась в сердце грусть. Держись, Марина Иванова! Та «тройка» — вещь! Не пропадешь! «Как будто» — вечная обнова, «Как будто» — и чего-то ждешь… Ждешь чуда. А вдали поселок. Огни. Предчувствием живешь. И жизни вечным новоселом Идешь. Идешь. Идешь. Идешь…