Эдор жив, свободен, напичкан сведениями, и в неплохом настроении – что ещё нужно для счастья? Только узнать все подробности поездки. Что ж, от любопытства ещё, как известно, никто не умирал, значит, и мы выживем.
Я обхватила себя руками и поёжилась. Всё-таки купальный костюм, да ещё и мокрый – не самое подходящее одеяние для успешного мыслительного процесса, холодит и отвлекает… Повернувшись в кресле, чтобы встать, я вдруг обнаружила рядом Лавинию. Иногда она и вправду подкрадывалась, как тень. Обычно златовласка не выставляла напоказ свои умения, но тут, видимо от беспокойства, забыла об этом. На лице у неё явственно читался вопрос.
- Эдор позвонил. Он появится здесь через десять часов, а сейчас устал и хочет спать, – отрапортовала я. – Если хочешь, Деона тебе воспроизведёт разговор…
Златовласка кивнула:
- Да, спасибо. О результатах поездки что-нибудь сказал?
- Ничего внятного.
Лавиния снова кивнула.
- Узнаю брата… Хорошо, дождёмся его.
Я ушла сушиться и собираться в Университет, хотя очень сомневалась, что смогу уделить учёбе достаточно внимания.
Так и вышло: почти все занятия в голове крутились предположения о том, что могло приключиться с Эдором на Мирассе. В перерывах же между лекциями я, фигурально выражаясь, грызла ногти от нетерпения, то и дело сверяясь со своим хронометром. Единственное, что слегка утешало, – я нервничала в компании с Вигором, которому сообщила о возвращении стратега номер один. Эскулап собрался было немедленно всё узнать из первоисточника, но не смог: Эдор, как и обещал, заблокировал вызовы.
Раздосадованный предводитель морских разбойников заявил, что вечером прилетит к нам в гости и, возможно, не один. Я только сочувственно вздохнула. Моя собственная нервозность пробила даже броню вечно витающего в облаках Лона, который начал бросать на меня удивлённые взгляды.
Но, как ни тянулся этот день, закончился и он. Подлетая к дому, я ещё издали увидела до боли знакомый ало-золотой флайер, зависший над нашей крышей, а на площадке обнаружился и аккуратный аппарат генетика. Второпях приземляясь, я чуть не стукнулась об него бортом.
В гостиной сидели Вигор, Эктор и Лавиния, но самого виновника сборища не наблюдалось. На мой вопрос: «Где он?» златовласка сказала, что брат появился четыре часа назад, потребовал много «нормальной еды» и заперся в кабинете, наказав не трогать его, пока он сам не выйдет. Дескать, некоторые вопросы требовалось срочно проработать и обдумать, прежде чем говорить с нами.
Я только досадливо вздохнула: отчёт Эдора опять откладывался, а любопытство уже достигло предела! Поднявшись наверх, полюбовалась на играющих вместе Маугли и сына Вигора (эскулап наконец-то рискнул и взял мальчика с собой), переоделась и соорудила всем присутствующим бутерброды. Только тогда, когда наша компания переместилась к бассейну, поглощая еду и созерцая буйные джунгли, выращенные Вайятху из обычных садовых растений, наконец-то появился стратег номер один.
Под общие вздохи облегчения и нетерпеливые возгласы, он прошествовал к шезлонгу, который тут же освободил для него Эктор, упал туда и обвёл нас глазами.
- Хочу сказать, что очень рад видеть всех вас. Не представляете, как я соскучился! – сообщил он нам.
- Мы тоже, можешь поверить, – хмыкнул бесчувственный бог варваров. – Так какие новости ты привёз: хорошие или плохие?
- Непростой вопрос, знаешь ли… С одной стороны – хорошие. Мне удалось пробить разрешение на строительство, и даже воочию увидеть место будущего курорта. Ещё рад сообщить, что Мирасса – совершенно дивная планета, я сам в этом убедился. И не надо морщиться, Жужелица, ты и сама знаешь, что ничего более красивого, наверное, во Вселенной нет.
Я нехотя кивнула. С этим спорить было бесполезно, особенно, если человек только что вернулся оттуда, и впечатление от прелестей Храиссы, чтоб ею Плорад не подавился, не потускнело и не стёрлось в памяти, как у меня. Впрочем, возможно, всё дело было в постоянных сожалениях о том, что моя нога вообще ступила на её почву.
- Так вот, Мирасса, безусловно, стоит того, чтобы побороться за право жить на ней. И нашему отцу там бы очень понравилось, – продолжил новоиспечённый поклонник красоты. – Если говорить о людях, то тут всё куда сложнее и неоднозначнее. К хорошим новостям можно отнести, пожалуй, только то, что у нас в союзниках – мать одного из императорских наследников. Предвосхищая ваши вопросы, сразу поясню: их двое.
- Двое? Но император один? – уточнил Эктор.
- Угу, император всегда один, а наследников всегда двое, – подтвердил первый стратег. – И семья одного из них активно поддерживает идею строительства курорта на Мирассе. Те самые друзья Альдора, о которых я говорил.
- Хорошие новости закончились? – спросила я. – А что у нас плохого?
- Плохое заключается в том, что эта семья наследника не относится к фаворитам гонки, так сказать. Второй претендент принадлежит к куда более влиятельному клану местной знати, более того, предыдущий император происходил из этой же семьи, а по местным меркам это очень сильный аргумент в их пользу. И вот они-то как раз не заинтересованы в расширении контактов Мирассы с внешним миром.
Вигор присвистнул, Лавиния сжала губы, и только Эктор не шевельнул ни единым мускулом, весь превратившись в слух, как это водилось у стратегов при сильной концентрации. Я же почувствовала что-то вроде разочарования и облегчения одновременно. Если идеи Скросса поддерживает не самая сильная сторона, да ещё и имеющая влиятельных противников, значит, наша миссия, скорее всего, обречена на провал. А это значит, что статус-кво сохраняется, по крайней мере, ещё какое-то время, и лягушонок остаётся здесь…
Впрочем, Эдор ещё не закончил, так что торопиться с выводами не стоило.
- Чтобы вы лучше представляли себе расклад сил, я просто опишу всё, что мне удалось узнать за эти дни от разных людей на Мирассе. Кстати, мы себе в корне неправильно представляем отношение мирассцев к жителям других планет. Кто там предполагал, что они чувствуют себя обделёнными и изолированными? Ничего подобного! Каждый мирассец свято убеждён в том, что он является любимчиком Всевидящего, поскольку творец поселил его в настоящем раю, оставив остальным куда более суровые и неприспособленные для жизни места. И знаете, глядя на окружающее великолепие, начинаешь думать, что эта идея не так глупа.
- Зачем же тогда они позволяют чужакам вторгаться в этот земной рай? – поинтересовался Вигор. – Если они избранные, – а ведь мирассцы-люди считают себя избранными? – зачем им вся эта канитель с курортами, потоком туристов и прочим?
- А это, понимаешь ли, особый род благотворительности и альтруизма, продиктованный жалостливыми сердцами мирассцев, горячо сочувствующих несчастным обитателям других планет, и желающих хоть как-то дать им возможность приобщиться к райской жизни, – любезно пояснил Эдор.
Мы дружно уставились на ухмыляющегося стратега.
Я, конечно, знала, что Мирасса дурно влияет на своих жителей, но чтоб так… Значит, опять теория богоизбранного народа, только теперь на отдельной планете? Анахронизм, как есть анахронизм, с самого начала и до конца. Эх, наших бы университетских студентов-философов туда, хотя бы на полгода… Они бы живо прочистили мозги всем «возлюбленным чадам Господа нашего».
- Не верите? А зря. Именно так они в общей массе и думают о нас: несчастные и обделённые, – продолжил Эдор, вдоволь насладившись нашими вытянутыми физиономиями. – И «партия прогресса», как мы её называли, на самом деле является чем-то вроде течения «Милосердие».
Я, не удержавшись, фыркнула. Упомянутое общество, пустившее корни на множестве планет нашей системы, прославилось своей любовью к домашним питомцам, которых изымало у нерадивых хозяев и передавало в более подходящие и заботливые руки. Ничего не скажешь, дело благородное и заслуживающее уважения, но оказаться в роли спасаемых животных… Это было уж как-то чересчур.
- Таким образом, напоминаю расклад сил: во главе абсолютно всего стоит император. Он управляет армией, силами поддержания порядка, экономикой, политикой – словом, всем. Но, разумеется, не единолично, а с помощью узкого круга своих родственников и единомышленников, занимающих основные посты. Вся эта банда, кроме всего прочего, пользуется какими-то привилегиями, какими точно, мне не удалось узнать, но можно предположить, что немаленькими, если уж все рвутся стать родственниками правителя. Но! Всем этим они могут пользоваться, пока у власти стоит «их» император. И этот срок очень чётко оговорён: двадцать пять стандартных лет. Ни больше, ни меньше.