Тростник

Сидел рыбак веселыйНа берегу реки;И перед ним по ветруКачались тростники.Сухой тростник он срезалИ скважины проткнул;Один конец зажал он,В другой конец подул.И будто оживленный,Тростник заговорил;То голос человекаИ голос ветра был.И пел тростник печально:«Оставь, оставь меня;Рыбак, рыбак прекрасный,Терзаешь ты меня!«И я была девицей,Красавица была,У мачехи в темницеЯ некогда цвела,И много слез горючихНевинно я лила;И раннюю могилуБезбожно я звала.«И был сынок любимецУ мачехи моей;Обманывал красавиц,Пугал честных людей.И раз пошли под вечерМы на берег крутой,Смотреть на сини волны,На запад золотой.«Моей любви просил он…Любить я не могла,И деньги мне дарил он —Я денег не брала;Несчастную сгубил онУдарил в грудь ножом;И здесь мой труп зарыл онНа берегу крутом;«И над моей могилойВзошел тростник большой,И в нем живут печалиДуши моей младой;Рыбак, рыбак прекрасный,Оставь же свой тростник;Ты мне помочь не в силах,А плакать не привык».

Русалка

1Русалка плыла по реке голубой,Озаряема полной луной;И старалась она доплеснуть до луныСеребристую пену волны.2И шумя и крутясь, колебала рекаОтраженные в ней облака;И пела русалка — и звук ее словДолетал до крутых берегов.3И пела русалка: «На дне у меня Играет мерцание дня;Там рыбок златые гуляют стада,Там хрустальные есть города.4«И там на подушке из ярких песков,Под тенью густых тростников,Спит витязь, добыча ревнивой волны,Спит витязь чужой стороны.5«Расчесывать кольца шелковых кудрейМы любим во мраке ночей,И в чело и в уста мы, в полуденный час,Целовали красавца не раз.6«Но к страстным лобзаньям, не знаю зачем,Остается он хладен и нем;Он спит, — и склонившись на перси ко мне,Он не дышит, не шепчет во сне!..»7Так пела русалка над синей рекой,Полна непонятной тоской;И, шумно катясь, колебала рекаОтраженные в ней облака.

Баллада («Куда так проворно, жидовка младая!..»)

Куда так проворно, жидовка младая!Час утра, ты знаешь, далек…Потише, распалась цепочка златая,И скоро спадет башмачок.Вот мост! вот чугунные влево перилыБлестят от огня фонарей;Держись за них крепче, устала, нет силы!..Вот дом — и звонок у дверей.Безмолвно жидовка у двери стояла,Как мраморный идол бледна;Потом, за снурок потянув, постучала..И кто-то взглянул из окна!..И страхом и тайной надеждой пылая,Еврейка глаза подняла,Конечно, ужасней минута такаяСтолетий печали была;Она говорила: «Мой ангел прекрасный!Взгляни еще раз на меня…Избавь свою Сару от пытки напрасной,Избавь от ножа и огня…«Отец мой сказал, что закон МоисеяЛюбить запрещает тебя.Мой друг, я внимала отцу не бледнея,Затем, что внимала любя…«И мне обещал он страданья, мученья,И нож наточил роковой;И вышел… Мой друг, берегись его мщенья,Он будет как тень за тобой…«Отцовского мщенья ужасны удары,Беги же отсюда скорей!Тебе не изменят уста твоей СарыПод хладной рукой палачей.Беги!..» Но на лик, из окна наклоненный,Блеснул неожиданный свет…И что-то сверкнуло в руке обнаженнойИ мрачен глухой был ответ;И тяжкое что-то на камни упало,И стон раздался под стеной;В нем всё улетающей жизнью дышалоИ больше, чем жизнью одной!Поутру, толпяся, народ изумленныйКричал и шептал об одном:Там в доме был русский, кинжалом пронзенный,И женщины труп под окном.