1909

У нее было синее платьеПлатье из тонкого шелкаА хитон с золотой нитьюБыл двумя отрезами тканиСкрепленными на плечеОна смеялась смеяласьИ глаза ее танцевали подобно ангелам в небеИ лицо ее напоминало три цвета французского флагаГолубые глаза белые зубы и очень красные губыДа лицо ее напоминало три цвета французского флагаУ нее было круглое декольтеПрическа а-ля Рекамье[66]И прелестные голые рукиЗасидишься ли ты в этом доме чтобы полночь пробили часыТа у которой было платье из синего шелкаИ хитон с золотою нитьюИ круглое декольтеВыставляла на обозреньеЛоконы под золотой повязкойИ медленно переступала туфельками на пряжкахОна была так прекраснаЧто ты никогда не дерзнул бы ее полюбитьЯ любил этих грубых женщин в огромных кварталахГде что ни день выводили на свет существ небывалыхИх кровью было железо а мозгом пламяЯ любил я любил это бойкое племя рожденное векомГде всего лишь накипью были красивость и роскошьОна же была так прекраснаЧто меня охватывал страх

Перевод М. Яснова

В ТЮРЬМЕ САНТЕ[67]

IРаздели отобрали вещиТюремный двор тюремный домА за спиною смех зловещийЧто сделали с тобой ГийомНе скажут Лазарю ВоскресниПрикажут В гроб живым ступайО девушки мои о песниМоя весна прощай прощайIIЯ здесь забыл кто я такойКем был когда-тоЯ номер я двадцать второйИз двадцать пятойСтруится солнце сквозь окноКак сквозь рогожуИ на моих стихах оноМне корчит рожуСкользит светящийся пучокА надо мноюУпрямо кто-то в потолокСтучит ногоюIIIНас по утрам выводят гулятьЯ как медведь топчусь в этой ямеПо кругу по кругу опять и опятьА небо кандально-сине над намиНас по утрам выводят гулятьЯ как медведь топчусь в этой ямеВ камере рядом кран заурчалЛьется вода то громче то глушеЛучше б тюремщик ключами бренчалЛучше бы мне шаги его слушатьВ камере рядом кран заурчалЛьется вода то громче то глушеIVКак я измучился Тюремный этот видВсе тускло серо глухо Вдоль строк моих кривых неспешно семенитНа тонких ножках мухаЧто станется со мной О Боже снизойдиТвоя да будет воляПрикован стул к стене и ком застрял в грудиЯ слаб и обездоленО снизойди ко всем кто заключен в тюрьмуК любви моей тревожнойИ Боже к разуму больному моемуК его тоске острожнойVТак медленно проходят дниКак будто дроги на кладбищеПройдут ты крикнешь Где ониНо не отыщешь и не взыщешьПройдут как все другие дниVIШумы города внятно слышуНо в моем тюремном окнеВижу только покатую крышуИ враждебное небо над нейДень прошел Наступает вечерОтблеск лампы в тюремном окнеДобрый разум мой тихий светеМы с тобою наедине

Сентябрь 1911

Перевод Э. Линецкой

БОЛЬНАЯ ОСЕНЬ

Осень милая осень больнаяТы умрешь когда ветры взовьются стенаяКогда на сады и лугаЛягут снегаБедная осеньУмирай в белизне и роскошествеСнега и спелых плодовЯстребы в небеХодят кругамиВысматривая малюток-русалок зеленокосых простушекКоторые никогда еще не любилиУ дальних опушекОлени уже протрубилиКак я люблю золотая пора о как я люблю твои звукиКогда падают яблоки с веток в безлюдье глухомА ветер и роща сплетая доверчиво рукиБезутешные слезы роняют листок за листкомЛистОблетаетПоездВерсты считаетЖизньТает

Перевод М. Ваксмахера

вернуться

66

Прическа а-ля Рекамье — Жанна-Франсуаза-Жюли-Аделаида Рекамье (1777–1849), вошла в историю как хозяйка одного из самых блестящих французских салонов и как символ высшего света буржуазной Франции своего времени.

вернуться

67

В тюрьме Санте Аполлинер провел шесть дней с 7 по 12 сентября 1911 г. О «документальности» цикла свидетельствует редкое для поэта сохранение даты написания — «Сентябрь 1911». В отдельных строках присутствуют аллюзии к тюремным стихам П. Верлена, равно как в «поэтическом словаре и интонации» всего цикла (А., 118).