* * * В желто-розовом вечернем небе Зимородки между крыш летают, Задевают стен зубчатый гребень И весну стежками прошивают. Башни и дома седую одурь Зимних снов вот-вот в каналы сбросят. Пусть их в лиловеющую воду Корабли медлительно уносят. Трубочный дымок окутал лодки… Лодочникам видятся туманы Индонезии…  И надрывают глотки Люди, продающие тюльпаны. О торговый порт, покой глубокий Твой совсем особенного сорта. Олово и шелк, суда и доки Ткут тебя, шафранный вечер порта. Рюисдаля вечером туманным Фонари багровые зажгутся. За город по насыпям песчаным Велосипедисты понесутся. Как в футляре брошь, сияет дама В издали светящейся хибарке. Это только гетто Амстердама. Мореходы, тут объятья жарки. Это звать «любовью»?!. Что ж, потребуй, На любой карман — любая доза. Морякам-бродягам на потребу Маленький дворец метампсихоза. Зимородки носятся по небу. * * * Я вижу, поглядев назад: не сякнет солнце в вышине, Оркестры белых казино, гремящие издалека, И дюны — Дьепп иль Биарриц? — и раны соли и песка, Один пылающий июль, весь в звуках, золоте, огне. Я помню: тот далекий сад опустошали лень и свет. Существовали или нет его щебенка и песок? Быть может, это был мираж, увядший розовый цветок, Простая жажда новизны, а сада не было и нет? Зачем, я не могу понять, так одиноки мы, любя? Мир разделяя пополам, завеса пыльная встает. Наполненный любовью день усталость смертную несет, Потребность бегства от людей, вернее — от самих себя. Наполненный любовью день… Мой друг, слова твои смешат. Иди за ящерицей вслед, за скарабеем по полям. Иные странные цветы раскрыты лишь по вечерам. Смотри, не возвращайся к ней, пока к вечерне не звонят. Я вижу пыльную листву давно бесцветных городов. То время — бедное дитя! — о чем-то молит всех вокруг. Я перепутал все как есть: жару и ветер, север — юг, Смешать с Нормандией Провале, с любовью ненависть готов. В июле меж невзрачных дач молчит то время день и ночь. Собака, не прося поесть, уходит и ложится в пыль. В другом квартале, слышу я, вдруг прошумел автомобиль. И снова неподвижно все, как нарисовано, точь-в-точь. Я ночи, жду, я ночи жду, как божьей милости я жду. В моих ладонях все горит, я, как огонь, палящ и сух. Чтобы картину завершить, недостает одних лишь мух, Усталости недостает, беседок и ларьков в саду. СЛОВА НЕ О ЛЮБВИ Ну, посуди, о чем ты плачешь? О том, что сам в конце концов Ты видишь и признать готов, Что ничего собой не значишь. Ты долго отрицаешь это. Ведь нужно очень много сил, Чтоб стать никем для тех, кто мил. Но сдашься ты однажды, где-то… Ты видишь мир острей и лучше, Когда ты сам себя постиг. Признайся в этом хоть на миг И в вышину ты взмоешь круче. Короткий миг — он жизни равен Отныне до скончанья лет, Не важно, жив ты или нет, Раз жизнь и смерть помочь не вправе. Ты думал издавать законы, Но с облаков свалился вдруг. Все кувырком… Но жизнь вокруг Идет порядком заведенным. Чудовища не торжествуют, И песнь не трогает камней, В ней голос вещества слышней. Лишь лже-Орфеи существуют. Бывает следствие сначала, Причины — лишь в бреду пустом. Брось созиданье, суть не в том: За делом слово прозвучало. Любовь не возникает снова, И никакой на свете бог Не стал таким, чтобы ты мог Сорвать с него холсты покрова. Трагедии предотвращают, Нет, не любовные слова. Не те, что шепчем мы едва, Обличье времени меняют. По мелочам судить не стану Несчастье, что стряслось с тобой. Из-за него и вспыхнул бой, И он тебе не по карману. Пойми: стряслось со всеми нами Несчастье, что с тобой стряслось. Не дорожи им. Сердце брось, Брось в общее большое пламя. Пускай сгорит оно не даром Цветущим розовым кустом, Пылая в сумраке густом Любовью к людям — вечным жаром. Ступай же с ними в путь последний, В итоге этого пути Им суждено перерасти Мужчин и женщин возраст средний. Как много беспросветных дней Владычествуют в мире тучи. Ты, право, постарался б лучше, Помог бы небу стать светлей. Что за народ на косогоре? Взгляни, они стреляют в град, Посевы уберечь хотят. Иди туда, участвуй в споре. Старайся, чтобы пламя крепло, Даря тепло свое плодам, Чужим садам, чужим лесам, — Ведь ты-то сам лишь горстка пепла. Страданье всех людей на свете Переживи, как личный стыд. Но если только лоб горит, Не стоит, право, хвастать этим. Нет, каждое страданье просит: Всей кровью погаси меня. Всей кровью. Мелкая возня Лишь искры в стороны разносит.