* * *Кареглазая моя праведница,Девочка-синичка…От разлуки не сразу старятся,И отлично…Тебе нравится быть жертвою?Все — впустую…Я тебе эту Осень жертвую,Влажную и золотую!Принимаешь подарок царственный,Твой и только…А ветра поминают дарственнуюЛистьев болью…Зайчик солнечный серьги трогает —Брысь, лукавый!Все от полночи до полудня —Нам по праву.Вот восток заалел и пенитсяРваной раною…Ничего уже не изменится,Не станет заново.Бесполезно гонять строку,Словно рекрута…От тебя никуда я не убегу,Мне — некуда.От былого не отрекусь,Бессмысленно…За окошком такая грусть —Не-мыс-ли-ма-я!Что ж, тебя-то я развязал,Праведная…Смотришь Господу прямо в глаза,Все ли правильно?Все, любимая, все. Пора…Между всхрапамиВниз,с ладони топора,счастье каплями…* * *Бывает так, что путь нелеп и труден…Из облаков, от неба отошедших,Мы падаем на эту землю — людиИз рода приходящих и ушедших.Мы можем петь и улыбаться смерти,Но никому не расстилаться в ноги.Умеем драться, как морские черти,И защищать ромашку у дороги.Когда к стихам примешивая крики,Мы небо держим или пламя гасим, —Мы не двуличны, мы, скорей, трехликиИ очень цельны в каждой ипостаси.Порой бедны, порой богаты словом…К ногам танцовщиц расшвыряв монеты,Мы принимаем все, что безусловно,И понимаем все, что безответно.Нам нет прощенья — мы его не ищем.Нам нет награды — мы ее не просим.Но нам, как сон, дарована ВсевышнимВолшебная, таинственная осень!Поэзия от жалости устала.Весна — наивна, утомленно лето…Прильнем к сиянью царского бокалаС сентябрьским возвышенным рассветом!Нам даровали осень — наше время.Эпоху менестрелей и сонетов,Людей, лампадой делающих стремяИ чувствующих грани тьмы и света.Первопроходцев, всадников, поэтов,Упавших с неба на песок арены,Где в поисках единого ответаЛомавших жизнь, как мирозданья стены.А люди, нас сочтя за сумасшедших,В слепой борьбе за собственное счастье,Не забывая плакать об ушедших —Не торопясь стреляют в приходящих!* * *Опять звонят колокола… Не слишком рано?Оборвана струна, и даже не смешно…А время бередит затянутые раныИ, выливаясь в мир, спешит упасть на дно.Белеют в небесах осколки крыл лебяжьих,По перышку разнес случайный выстрел их. Колеблются вдали все оттиски пейзажаВ оттенках городских субботних выходных…Разложенный пасьянс не сходится упрямо…И у аптеки вновь зажгутся фонари,И снова будет ночь, и снова будет драма,Пусть не на целый свет, так у меня внутри.По стопкам разложив былые акварели,Я вспомню имена и подведу итогРастянутых страниц, неблагозвучных трелей,Поднадоевших рифм, высокопарных строк.Пытаясь миновать пороги и овраги,Вновь совершу один из бытовых грехов.Оставив на столе лист глянцевой бумагиИ проведя всю жизнь в предчувствии стихов!* * *В околесице событий, в бешеном вращенье буден,В ритме встреч и расставаний, в сутолоке очередейВновь мелькают торопливо ноги, спины, лица, груди —Все в частичном варианте, как осколки от людей.Словно зеркало большое, отражавшее реальность,Разлетелось на мильоны искривлений, капель, снов.И в осколках преломившись, серединой стала крайность,И послышалась кантата в хороводе странных слов.«Ты пришел сюда незрячим, ветер шил тебе одежды…Все твое существованье означало плоть и тлен!Но, взвалив себе на плечи непосильные надежды,Ты ломал границы знаний и шатал фундамент стен.И тебе дарила вечность два крыла, как смену суток.День и ночь, огонь и воду, жар и холод, тьму и свет,Предначертанный веками путь сомнения и шуток,Отрицанье общих мыслей и в один конец билет.Хрупкий шаг канатоходца между двух великих истин:Рухнуть вправо или влево — выбор, в общем, невелик.Балансируя руками, ты пришел к простейшей мысли,Что канат, похоже, режут, и остался только миг.Миг на лезвии, на грани, на вершине исступленья,Где седая пыль Вселенной начинает круговерть.Миг последнего причастья и светлей, и вдохновенней —Тех нелепейших понятий, что зовутся жизнь и смерть…»Мерно тек поток прохожих мимо стекол ресторана,И никто уже не думал об утерянных стихах.Голос смолк, и только звуки вознесенного органаОтражались в недалеких, в предгрозовых, облаках…* * *

И. С.

Мы живем в едином мире.Дышим космосом и дымом.Отражаем вкус предметов в общепризнанных стихах.Посвящаем их Вселенной, или ветреным любимым,Или каемся прилюдно в неосмысленных грехах.Делаем дворцы и горы из песка, золы и пыли.Стоит только дунуть ветру, — мы изменим весь сюжет.Но незыблем лишь фундамент, кони загнанные, в мыле,Перевернутый на рифах, нами брошенный корвет…Здесь наступит разделенье.Я останусь — капитаном,Не оставив свой корабль на возвышенную смерть.Ты — настроишься на вечность и расчертишь пентаграммы,Пробуя осколком рифмы — неба пламенную твердь.А потом навеешь вечер, дальше — ночь.И я увижу Дом, который ныне — пепел.Мир, который — позабыл…Красно-синий флаг с драконом голубей на белой крыше,В золоченом божьем храме обращенье горних крыл.Склеп, цветы в высоких вазах, позабытые могилы,Прадед мой, что в те столетья был шальным и молодым.Только стрелки циферблата продвигаются уныло,Но я помню, что когда-то был прощен и… нелюбим.А теперь, рассыпав время и блуждая наудачу,От строфы к стихотворенью предваряя ритмов строй,Мы идем к одной вершине — это что-нибудь, да значит!Каждый движется своею, непроторенной тропой.Не попутчик, не конвойный…Все порой куда как строже.Разность и еще раз разность…Кто же знает почему?Мы живем в едином мире, но не приведи нам боже,Вдруг достигнуть той вершины и остаться одному!