* * *Осень… Грустное соседствоСтарых писем, прошлых снов.Уплывает наше детствоВ дымке дальних берегов.Снились мальчикам гусары,Пробок пьяная пальба,И металась вдоль гитарыОшалелая судьба.Что нашли и что искалиСтрого в рифму, точно в такт?Отшумели, отплясали, отыгралиПервый акт.Визы, планы, перемены,С каждым днем слабее боль.Кто теперь поставит сцену?Кто теперь напишет роль?Дуэлянты подустали,Помирились не спеша,И взошла на лунной сталиОпаленная душа.Как же мы, не зная меры,Словно с царского плеча,Годы, строки и химерыРаздарили сгоряча?Что оставим у истоковВ день, когда услышим вновьГордый тон своих высокихНенаписанных стихов…* * *Я могу не говорить ничего…Отшумела песен пьяная рать.В светло-розовом сиянье снегов,Оказалось, так легко умирать…Как бродить босым в пуху облаков,Как расти с травой, по пояс в росе,Как прислушиваться к ритму шаговНа бетонной, неживой полосе.Бросит карты мне цыганская дочь…Выйдут черви и безногий валет.Потому что за ушедшую ночьНи прощенья, ни раскаянья нет…Если снова запечатан конверт,В воске оттиск золотого рубля,И распятый холст прилег на мольбертВ ожидании касанья угля.Как причастье перед выходом в свет —Аверс, реверс… Возлюби эти лбы!Нет клиентов, покупателей нет.Мерно катится монетка судьбы…* * *То ли стон, то ль зарево над землей,Стадом перепуганным облака.Только с церкви слышится «упокой»Благо, что хоть колокол цел пока.Сразу и не верится — бред и вздорЧто творится, господи, упаси…Без суда, без следствия приговор —Убивают ангелов на Руси!Руки цепью схвачены без узлов,И закат до времени так багров,А по крыльям катится то ли кровь,То ли просто ржавчина с кандалов.Все сомненья по ветру, память — в дым,Голубиной кротости тихий взор…И не вечной каторгой на Чулим,А на плаху липкую под топор!Все молчат, и правильно, а не то…Страшно оказаться меж двух систем.Более не спрашивай — кто за что? Догадайся вовремя, кто за кем!Перед властью времени — нету прав!Захлебнулся колокол — рвут язык!Кто-то задыхается, осознав,Одинокий мечется в небе крик…* * *

А. А. Мамаеву…

Письмо написано и смято…Долой пустые разговоры,А за окошком пахнет мятой,И я спешу задернуть шторы.С какой-то затаенной дрожьюРаскрыть дневник воспоминаний.Сесть за столом, где осторожноВдыхать осколки прошлых знаний.Где с томиком АполлинераГулять по пыльному Парижу…Мерило чувств не знает меры.И звезды вряд ли станут ближе.В кармане хоть бы грош случайный,Унылый таракан на блюде…И остается вечной тайной —Как зарабатывают люди?Но, бросив горсть опилок в чайник,С пустым желудком что скандалить?Покажутся необычайныРазмеры неба и печали…Холсты бессмысленны, а краскиПреступно ярки, как помадаПортовых шлюх. Оставим сказки,Плеснем на дно стакана яда.Мне не смешно… В моей РоссииПрошу в последнем прегрешеньеНи хлеба, ни вина, а силыСтроки — на душу населенья!В молчанье не найти ответа,Хрипя в поту борьбы неравной.С клеймом Иуды и поэта,Не смея прикоснуться к храмуДуши прозрачным хризолитом.Почувствовать, что есть дорогаПо линиям руки, пробитойЛадони Бога…ИЛОНАСтарых книг, юных снов бред,Запах времени так прян…Но тебя все равно нет,Так чего же ищу я?В твоем имени звон шпор,Привкус стали и рев труб.В твоем имени — приговорНарочито надменных губ.Обещающий вечность взглядНа равнине забытых тел…В твоем имени трупный ядСарацинских зловещих стрел,В твоем имени лязг мечей,Обезумевших на крови,Коронованных палачейВечно-вересковой любви!Ты сама как роман в стихах,Где рифмованность чистых чувствПорождает недетский страх,Запах меда и соли вкус.Так слезинка с припухших векГромогласна, как Благовест…Где вознесся твой красный снегНа серебряный с чернью крест!* * *На гадальное блюдце легла чуть заметная трещина…На верченом столе алфавитно-размеченный круг…Ах ночная Тоска! Моя самая верная женщинаИз грядущих и прошлых любовниц, невест и подруг.Я раскрою конверт с запечатанным девичьим локоном,Чуть блеснут образа в повторенье лампадным огням…Наша странная жизнь из каких только нитей ни соткана,Или брошена вновь в перекройку нахлынувшим дням.Надоело смотреть на бессмысленность встреч, размещающихНас на шахматном поле, где каждый стремится в ферзи.Обреченный король уже сделал легко и отчаянноШаг на клетку вперед, понимая, чем это грозит…Значит, первой умрет не моя утонченная лирика.Значит, бесы не ждут петушиного крика вослед.Все слова о любви возвышаются в ранг панегирика.Все слова расставанья вплетаются в жесткий сонет.Вот и строки письма ароматами дышат французскими…Прикрываю глаза и пытаюсь поймать сквозь вуальТвой рассеянный взгляд, когда ты нарочито-искусственно,Принимаешь меня, как свою ежегодную дань.Эта страшная тень поглощает любимых и близких мне…Ах, ночная Тоска, как приятен был твой произвол…Но вернется рассвет, разгоняя химеры и призракиИ я первый вгоню в твое сердце осиновый кол!