21 ноября (4 декабря) 1926

«На поденную работу...»

На поденную работуХодит Глаша каждый день.О сынке несет заботу:Накорми, учи, одень.Постираешь день, устанешь,Спину ломит, ну так что ж.Мужа нет, и жилы тянешьИз себя за каждый грош.Он румяный да веселый,Набрался он свежих сил.Босоногий, полуголыйОн все лето проходил.Только все же в пионерыОн не хочет поступить:Не оставил нашей веры,Хочет крестик свой носить.

29 ноября (12 декабря) 1926

«Моя молитва – песнь правдивая...»

Моя молитва – песнь правдивая,Мой верный, нелукавый стих,И жизнь моя трудолюбиваяГорела в ладанах святых.Пускай для слабых душ соблазнамиПылает каждая из книг, —К Тебе идем путями разными,И я в грехах тебя постиг.Душа пред миром не лукавила,И не лукавил мой язык.Тебя хулою песнь прославила, —Багряной россыпью гвоздик.Тебе слагалась песнь правдивая,Тебе слагался верный стих,И жизнь моя трудолюбиваяГорела в ладанах святых.

6(19) декабря 1926

«Стих, как прежде, не звучит...»

Стих, как прежде, не звучит.Нужен новый реквизит.Струи, трели, рощи, далиСвиньи грязные сожрали.Светлых речек сереброТопит вонькое добро.Был в стихах когда-то бархат,А теперь он весь захаркат,И на сладкий ароматНавонял советский мат.Прелесть песни соловьинойОблита теперь уриной.Романтичная лунаТою ж влагою пьяна.Слово «лик» звучало гордо,А теперь нужна нам морда.Ходит шкет под кустик роз,Чтоб оставить там навоз.Да, не любим мы шаблона,Не хотим читать Надсона.Этот чахленький НадсонУж навеки посрамлен,И его мы кличем Надсон,Чтоб покрепче надругаться.

7(20) декабря 1926

«И породисты, и горды...»

И породисты, и горды,В элегантных сюртуках,В лакированных туфлях,Лошадиные две мордыРжут в саду Шато-Гуляй,Жрут котлеты де-воляй.А кокотка-мазохисткаТвердо линию ведет,Меньше тысчи не берет.– Я, друзья, специалистка.Оля, Вера – сущий клад:Так накажут, – что там ад!

11 (24) декабря 1926

«Фараон, фельдфебель бравый...»

Фараон, фельдфебель бравый,Перекресток охранял.И селедкой очень ржавой Хулиганов протыкал.Слава, слава фараону!Многа лета ему жить!Уважение к законуВсем умеет он внушить.

19 декабря 1926 (1 января 1927)

«Из детства Клара мне знакома...»

Из детства Клара мне знакома.Отца и мать я посещал,И, заставая Клару дома,С нее портреты я писал.Достигнул я в моем искусствеВысокой степени, но здесьВ сентиментальном, мелком чувствеТалант мой растворился весь.Вот эту милую девицуНа взлете рокового дняКто вознесет на колесницуОкаменелого огня?А мне ль не знать, какая силаЕё стремительно вела,Какою страстью опьянила,Какою радостью зажгла!– Вы мне польстили чрезвычайно! —Остановясь у полотна,С какою-то укорой тайнойВчера сказала мне она.О, эта сладостная сжатость!И в ней жеманный ореолТебе, ликующая святость,Я неожиданно нашел.Светло, торжественно и бело,Сосуд, где закипают сны,Невинно-жертвенное телоОзарено из глубины.

22 декабря 1926 (4 января 1927)

«Хоть умом не очень боек...»

Хоть умом не очень боек, —Ведь не всем умом блистать, —Но зато уж очень стоек,Если надо не зевать.Всё, что надо, держит память,Каждый пункт и каждый срок,И никто переупрямитьДо сих пор его не мог.С ним попробуй в спор ввязаться!– Слово дал, а с ним и честь,Так куда ж теперь податься?Интерес-то в чем же есть?– Вот, видны, как на ладони,Слово, честь и интерес,И не стащат даже кониНи в болотину, ни в лес! —

22 декабря 1926 (4января 1927)