Я открыл глаза. Потолок. Мысли продолжали кружиться в голове, но уже устав, докучали мне откуда-то из глубины и неявно. Полусонное состояние. Внутренний протест, ворочавшийся в груди последние дни, чуть ослаб. Я втянул воздух полной грудью и шумно выдохнул. Пятница, поздний вечер, пора было собираться домой. Я выпил чаю и, уже обуваясь в коридоре на затоптанной циновке, снова отчетливо услышал свой внутренний голос: «Квартиру куплю ровно в тридцать лет и чудо случится!»

— Рамзес!!! — раздался Вовкин вопль утром в воскресенье в мобильнике. — Отдавай мой ключ! Всех там баб, надеюсь, выгнать успел из квартиры!? Хы-хы-хы!

— Привет, балда, — спросонья буркнул я. — Всех, не переживай. Ты уже вернулся?

— Да, бля, вернулся! Стою тут на вокзале, среди каких-то бомжей и алкашей! — орал в трубку Вовка. — Че, бля, в «Небо» идем сегодня!? А то я, бля, соскучился что-то по этому блядскому заведению! Хы-хы-хы!

— Сейчас привезу, — буркнул снова я, почти проснувшись от ора в трубке.

Я попил чаю и поехал на встречу. Вовка уже ждал меня на лавке во дворе своего дома, загоревший, веселый и с большой сумкой. Остаток дня мы весело провели у него в квартире, пили чай, курили, чесали языками обо всем подряд и вечером поехали в «Чистое небо». Жизнь вернулась в привычное русло.

В середине августа подумалось о приближающейся осени и стало немного грустно. Дни текли однообразно. Я старался давить в себе раздражение, появившееся по отношению к отцу, максимально отвлекаясь на работу и тусовки с Вовкой. Тема с дихлофосами заглохла окончательно. «Арбалет» не давал их в бартер, в «Саше» дихлофосы так больше и не появились. Я названивал менеджеру Сергею, тот извиняющимся тоном мямлил, что ничем помочь не может, товара нет, весь продан. Я некоторое время нервничал из-за упущенной возможности заработать, но к концу августа успокоился и твердо решил следующим летом заняться дихлофосами основательно.

23 августа я позвонил в «Арбалет» по поводу очередного заказа. Трубку взял Илья. Его голос показался мне чрезмерно вежливым и даже заискивающим. Я удивился своим ощущениям, но не придал значения. Илья торопливо озвучил заказ и поинтересовался, когда привезем товар. Я сказал, что часа через два-три будем у него. Менеджер обрадовался и положил трубку.

В два часа дня мы были в «Арбалете». Я поднялся в офис. Типичная картина — Илья сидел на стуле рядом с флегматичным напарником, занятым игрой на компьютере. Увидев меня, Илья засуетился. Вскочил со стула, пожал энергично руку, быстро оформил накладные и протянул обратно мне. Не заметить чрезмерной прыткости менеджера было сложно. Я распрощался и пошел обратно, выйдя в коридор. Там меня и догнал Илья, пугливо озираясь, сказал: «Ром, у меня тут сложилась ситуация, можешь помочь?»

— А что случилось? — остановился я в конце коридора у самой лестницы.

— Я тебе расскажу, только не здесь, — еще сильнее забегал глазками Илья. — Давай, ты разгрузишься, позвонишь мне, я выйду вниз к курилке и там поговорим, хорошо?

Я согласился и пошел на склад. Илья торопливым шагом затопал по гулкому коридору обратно. Через сорок минут мы стояли вдвоем на улице. Илья продолжал озираться бегающими глазками.

— Ну, чего там у тебя? — подбодрил его я.

— Слушай, Ром, у нас тут немного не получилось с напарником с магазином, — зачесал в затылке менеджер. — В общем, не вышло у нас с магазином, решили мы его закрыть.

— О, жаль…

— Вот. Но мы там товар же не покупали, а брали здесь в фирме с отсрочкой платежа до конца лета и сейчас, вот, срок оплаты подойдет, и я, вот, хотел тебя спросить, у вас с батей вроде есть своя розница, — плел паутину мыслей Илья. — Могли бы вы товар, что остался у нас после магазина, выкупить по оптовой цене за наличку?

— Я понял тебя, Илюх, — кивнул я. — Тебе нужно до какого, до конца августа рассчитаться с «Арбалетом» за товар, да? А какая там сумма?

— Да, до конца августа, но желательно на этой неделе до пятницы! — Оживился тот.

— Там около пятидесяти тысяч, пятьдесят пять максимум, но скорее всего меньше!

— Хорошо, я тебя понял, — кивнул снова я, добавил, решив выкроить на обдумывание время. — Давай так, я отцу скажу, сам понимаешь, без его разрешения никак.

— Да, да, понимаю, понимаю! — торопливо забубнил менеджер.

— Вот, ему скажу, если «да», то мы выкупим у тебя товар, идет?

— Вообще отлично! Буду ждать, только не тяни с ответом, когда мне позвонишь!?

— Давай, либо сегодня вечером, либо край, завтра в первой половине дня! Идет!?

— Лучше бы, конечно, сегодня вечером позвонил мне на домашний, — замялся Илья.

— Хорошо, пиши домашний телефон, — понял я без лишних слов.

Тот торопливо написал на обратной стороне визитки шесть цифр, дал ее мне.

— Все, до вечера, позвоню сегодня, — протянул я Илье руку, и тот затряс ее с чрезмерной признательностью.

Отец согласился, что выручить Илью было бы хорошо и правильно. В пятницу той же недели в первой половине дня мы подъехали к закрытому магазину. Менеджер нетерпеливо уже ждал нас на месте с напарником. Вчетвером за полчаса мы погрузили остатки товара в «газель». Илья, получив на руки сорок шесть тысяч рублей, просиял от счастья, рассыпался в благодарностях, долго тряс нам с отцом руки и едва не прослезился. Его поведение вызвало у меня улыбку, а на душе сделалось приятно, все-таки выручили знакомого человека. Возможно, и он нас выручит когда-нибудь? «Кто знает», — подумал я.

Лето пролетело, словно его и не было. Я не успел оглянуться, сентябрь. Первая неделя осени традиционно прошла под знаком Дня города. Мы с Вовкой зависли 4 сентября в «Чистом небе» и напились. Заведение буквально лопалось изнутри от количества людей. По домам под грохот «Раммштайна» нас развез Эдик. И остальные выходные сентября мы с Вовкой проторчали в клубе. И выходные октября. И ноября. И всю зиму. И весну.

В середине октября в центре у кинотеатра я случайно встретил Аню, ту самую, с которой случился мой самый лучший долгий поцелую в жизни. Увидев меня, девушка загорелась глазами и даже будто едва уловимо подалась вперед. Но случайная встреча меня не обрадовала, я даже на мгновение обозлился, вспомнив все ее выкрутасы и пустое жеманство. «Поползла», — промелькнуло в моей голове, когда я заметил, что девушка все-таки не удержалась в своих самых привлекательных формах, располнела и подурнела.

— Привет, — буркнул я, проходя мимо нее.

— Привет, — пискнула Аня чуть растерянно фальцетом.

Я прошел мимо, не задерживаясь и не оборачиваясь. Больше Аню я не встречал.

Вовка допоздна дежурил в «Пеликане», и вечером того же дня я оказался один в «Чистом небе». Меня настиг осенний сплин, и не хотелось ничего. Я немного выпил, алкоголь не разогнал хандру, а лишь усилил. Я механически бродил по клубу, по очереди подпирая обе барные стойки. После часа ночи охрана привычно положила прибор на свои обязанности, и в заведение с улицы потянулся всякий сброд. Захотелось выпить. Я подошел к малой стойке. Сухощавый высокий бармен вынужденно общался с какой-то посетительницей, почти висевшей на другом конце стойки. Миниатюрная брюнетка покачивалась, ее голова свисала к стойке, и всклокоченная копна вьющихся волос закрывала лицо посетительницы. Перед ней в развернутой упаковке лежала плитка шоколада. Несколько долек его уже отсутствовало, остальные были сломаны по линиям раздела. Посетительница, будто почувствовав мое появление, вскинула голову и уставилась на меня мутными пьяными глазами. «Ого!», — подумал я, увидев перед собой сильно изможденное лицо женщины неопределенного возраста. Ей можно было дать и тридцать пять и на десять лет больше. Лицо ее носило отпечаток сильного и регулярно употребления алкоголя. Я, внутренне вздрогнув от изучавшего меня водянистого бессмысленного взгляда, бегло оглядел женщину. Ее голубой джинсовый костюм выглядел неряшливым и таким же засаленным, как и копна, местами слипшихся, волос. Самое плохое, что может случиться с женщиной — алкоголизм, передо мной стояла алкоголичка.