Мы с Вовкой так активно взялись в праздники посещать «Чистое небо», что к Рождеству деньги у него закончились, а мне стало стыдно тянуть их из общей с отцом кассы. Оставшиеся два выходных дня я провел дома за компьютерными играми, обдумывая одну интересную мысль. Крутилась она в моей голове с лета, но дозрела лишь в январе. Суть ее была проста — в бартерной схеме участвовали не все товары, а только те, дистрибьюторами которых являлись местные оптовики. Но на рынке действовали еще и прямые дистрибьюторы крупных международных компаний. Политика прямых продаж — вот единственный критерий, который они исповедовали. Бартерные схемы по таким товарам не рассматривались в принципе. Товары прямых дистрибьюций были самыми востребованным на рынке бытовой химии. На них делался основной оборот. Но, из-за выверенной политики ценообразования международных компаний, маржа на таких товарах была минимальной. И из-за низкой маржи, даже если бы какой-то ушлый оптовик и решился купить такой товар и пустить в бартер, он бы ничего не заработал — скидки на обратном товаре съели бы всю начальную прибыль. Поэтому никто не «менялся» на товары прямой дистрибьюции. Вопрос получения высоколиквидных товаров в бартер казался не решаемым.

И тут меня осенило!

«Пересвет»! «Как же я раньше о нем не подумал, вот балда, а ведь мысль дельная!» — завертелось в моей голове. Я с жаром уцепился за неожиданное озарение. «Пере-свет», как и «Меркурий», являясь, по сути, продуктовой оптовой базой, попутным товарам придавал меньше значения. И исключительность товаров прямой дистрибьюции в таких базах отсутствовала. И на этой особенности я решил сыграть. Поделился мыслью с отцом. Тот, подумав некоторое время, выдал свое «мда, мысль интересная» и одобрил.

Мы заехали в «Пересвет» сразу после окончания праздников. Отец припарковал «газель» и полез за сигаретой.

— Здесь посидишь или со мной пойдешь? — уточнил я, берясь за ручку двери.

— Да здесь посижу, чего мне там делать? — рука отца с сигаретой замерла на пол-пути ко рту. — Пообщаешься со своим «другом» Андреем Ивановичем…

— Да уж, — вздохнул я и мотнул головой. — Андрей Иванович — это дааа…

Отец беззвучно рассмеялся. Я соскользнул с сиденья на прикатанный снег и захлопнул за собой дверь, оставляя отца в уютной натопленной кабине. День стоял, хоть и не солнечный, но тихий с легким морозом в десять градусов. На улице было по-зимнему свежо. На территории «Пересвета» находилось два главных здания: основной одноэтажный складской комплекс с торговым залом внутри и офис в три этажа с примыкавшим к нему двухэтажным складом. Второй этаж примыкавшего склада был отведен под бытовую химию, первый занимало пиво и прочий легкий алкоголь. Андрей Иванович — поджарый среднего роста брюнет с аккуратным пробором слева, цепкими злыми глазками, хищно приподнятыми плечами в сочетании с чуть впалой грудью и приблатненной походкой при растопыренных руках имел характер под стать внешности. В «Пересвете» было три директора, и по несчастью бытовую химию курировал именно Андрей Иванович. Общаться и договариваться с ним было почти невозможно. Единственное, что признавал Андрей Иванович — выгода. Все прочие измышления и доводы, а тем более сантименты казались ему чуждыми. Либо приходите с выгодным предложением, либо не тратьте его время.

Я вошел в коридор, миновал закрытую дверь уборной и очутился напротив распахнутой двери кабинета директоров. «Главное — не ссы, удачный момент, он один», — настроил я себя мысленно и постучал в дверной косяк. Андрей Иванович, как и любой прирожденный хищник, чувствовал кто перед ним — жертва или тоже хищник. Первых он сжирал сразу, морально. Вторых уважал, но быстро определял «калибр собрата». Если крупнее — вел себя уважительно, слабее — мог «куснуть» для порядка, но если получал в ответ, то оставался «на своей территории». Сам же он мне виделся шакалом. Не волком, не львом, а именно шакалом. В его глазах проскальзывала трусоватость, успешно маскируемая рефлекторной наглостью и агрессией.

— Дэээээ… — раздался изнутри кабинета голос Андрея Ивановича.

— Здрасьте, Андрей Иванович! — как можно бодрее и увереннее сказал я.

Директор сидел за столом, уставившись в монитор и шевеля правой рукой мышку.

— Здрасьте, — бросил он нехотя.

— Андрей Иванович, есть к вам деловое предложение! — продолжил я тем же тоном.

— Предложение? — директор оторвал взгляд от монитора, глянул в мою сторону и тут же уставился обратно. — Что за предложение? Давайте!

— Мы же вам товар поставляем на реализацию… — начал я. — … получаем за проданное деньги…

— Дэээ… — среагировал тот, не отрываясь от монитора.

— Я предлагаю, чтоб вместо денег за проданное, мы у вас брали товар! — выдал я.

Андрей Иванович, осознав смысл сказанного, забыл про компьютер, сел на стуле ровно и вперился в меня взглядом. В его глазах читалось, как внутренний алгоритм мозга проверял предложение на наличие выгоды. Спустя мгновение мозг сформировал ответ — глаза Андрея Ивановича засветились интересом.

— А какой товар вы хотите брать? — изрек он.

Я назвал. Назвал тот самый товар, который все оптовики бытовой химии мечтали и пытались заполучить в обход официальных дистрибьюторов. Теперь пытался и я, внимательно смотря за реакцией Андрея Ивановича. Его алгоритм снова заработал, ища подвохи и мою выгоду. «Не нашел», — понял я и улыбнулся внимательному взгляду директора.

— Да нет проблем, берите, — развел руками тот.

Дальнейший разговор был делом техники. Мы договорились.

— Есть!! — радостно выкрикнул я, запрыгнув в теплую кабину «газели». — Ха, ха!! Андрей Иванович согласился на бартер! Круто!?

— О, как! — отец оторвался от сигареты, посмотрел в мою сторону, вновь глубоко затянулся, выдохнул сизый дым в окно, пульнул туда же бычок. — Мда! Это хорошо.

— Да какой — хорошо!? — удивился я, едва ли не подпрыгивая на сиденье от радости. — Ты че!? Это офигенно круто! Мы без денег получим такой товар и по отличной цене.

Мы сейчас берем его дороже на пару процентов. Да это и ерунда! Главное, что можно сейчас пихать в «Пересвет» побольше товара всякого, а забирать обратно отличный товар! И главное, никакой привязки к объемам, бери столько, сколько надо, а цена всегда будет самая низкая! Супер!

— Остатки взял? — сказал отец.

— Да, вот! — я сунул ему два листа бумаги и закурил.

Отец надел очки и погрузился в изучение бумаг.

— Блин, сработало! Супер! — продолжал фонтанировать эйфорией я. — Я ж говорил, что им до лампочки, они вообще без понятия, какой товар в бытовой химии важен, а какой так! Андрей Иванович, конечно, хитрый паразит, но не сообразил! Просто ему реально до фени все это. Сидят там втроем, продают валом через свой стандартный процент и не парятся. Я думал, если скидку в пять процентов сделает, то уже нормально!

— Да, пять процентов нормально, — вставил отец, оторвавшись от бумаг и посмотрев на меня фонтанирующего эмоциями озадаченным взглядом.

— А он такой — семь! Прикинь! — меня радостно несло. Я глядел через лобовое стекло на трудовую суету людей, затягивался с удовольствием сигаретой и мерно покачивался взад-вперед. — Вообще, они дураки, конечно! Продавать товар через три процента глупо! Хотя, они все равно отдавали деньги, а так лишние три процента, тоже нормально. Да ладно, это их дело. Главное, мы выбили себе отличный товар и без денег!

Я глянул на отца, тот всем вниманием ушел в изучение двух листов бумаги. Моя эйфория улетучилась. Я перестал раскачиваться, обмяк и докуривал сигарету уже машинально, рассеяно бродя взглядом по зимнему пейзажу за стеклом.

— Ну что, поехали? — прозвучал через пару минут голос отца.

— Да, — сказал я, выкинул бычок наружу и прикрыл окно. — Поехали.

— Куда мы сейчас? — отец смотрел на меня, сидя прямо, держась левой рукой за руль, а правой за рычаг передач. В его позе сквозила военная выправка. В моей голове за долю секунды нарисовался и тут же растворился образ эдакого стойкого оловянного солдатика, готового ехать всегда и всюду, лишь бы ему говорили куда.