— Ну, тещи они все такие! — включилась моя мужская солидарность.

Остановились на светофоре. Снег все падал и падал и все гуще и гуще.

— Ну да, — Вовка снял шапку, почесал темечко, нахлобучил шапку обратно.

— А с женой как? Она у тебя ничего, хорошенькая! — вспомнил я первую и единственную встречу с ней летом на пляже. — Вроде и характер неплохой.

— Да тоже непонятно все, — вздохнул Вовка и досадливо отмахнулся рукой.

Красный сигнал светофора спрыгнул вниз на два уровня, став зеленым. Машины

впереди окутались клубами дыма и медленно поползли вперед. Мы тронулись.

— У вас там че, как с бизнесом то? — сменил тему Вовка.

— Да нормально вроде все. Работаем. Февраль вот пережить, дохлое время, а там, на синьку сезон начнется, должны подзаработать немного, — сказал я.

— С «Меркурием» работаете?

— Да, нормально! — улыбнулся я, вспомнив хитрые глаза коммерческого директора «Меркурия». — Сеня — молоток! Свою работу делает четко, раз в неделю заказ!

— Отслюнявливаете, значит, ему! — оживился и задрыгался Вовка. — Вот жулики!

Вот так у нас в стране и делается весь бизнес, на лапу дал, и все, ты уже поставщик!

Я улыбался, мы подъехали к светофору, красный, остановились в правом ряду.

— И сколько ж Сене платите!? — задал Вовка самый волнующий его вопрос.

— Да три процента, как я тебе и говорил тогда, а тебе пять! Так что, все в порядке, тебе больше! — я посмотрел на Вовку и засмеялся, тот тоже.

— Смотрите у меня! — Вовка погрозил шутливо пальцем, глянул на меня с прищуром, защерился довольно и захыхыкал.

Зеленый. Все три ряда тронулись медленно разом. Наш ряд пошел быстрее, машины поворачивали направо. Впереди идущая машина, пропуская пешеходов, чуть притормозила после поворота, я выжал сцепление и нажал на тормоз. Педаль с шипением ушла в пол. Тормоза! Я все понял.

— Блять! — вырвалось у меня. Я воткнул первую передачу и отпустил сцепление. Машина сразу же заурчала и затормозилась двигателем. Сопротивление снежной каши под колесами неожиданно начало приносить пользу. Машина встала как вкопанная на приемлемом расстоянии от заднего бампера предыдущей.

— Что случилось? — Вовка нервно зыркнул вниз в сторону педалей.

— Да пиздец, Вов, тормоза пропали! — я был зол от досады, что в кои-то веки Вовка попросил меня об услуге, и тут случилась такая ерунда. — Педаль провалилась совсем!

Я пошарил ногой внизу. Так и есть, педаль оставалась утопленной в пол после нажатия и не выходила обратно. Я потянул ее носком ботинка на себя. Глянул вперед, повезло, пешеходы повалили толпой по скрытой под снегом «зебре», машины стояли, время заняться педалью было. Трудно, но я вытянул ее на себя в нормальное положение.

— Че, вообще што ли пропали или плохо, но тормозят!? — всматривался Вовка в темноту под моими ногами.

— Ща, Вов, погоди! — я нажал педаль снова. То же самое. С шипением педаль легко упала вниз. — Все, пиздец, воздух попал в тормоза! Бля, надо было проверить тормозуху, она ушла, наверное, столько времени машина стояла, и вот, на тебе!

— Че делать будем? — Вовка глянул часы.

Пешеходы кончились, машины тронулись. Я воткнул первую и пополз вперед, увеличив предусмотрительно расстояние до впереди идущей машины.

— Че там со временем!? — сказал я, стараясь ехать так медленно, чтоб соблюдать приличную дистанцию, и достаточно быстро, чтоб в образовавшийся разрыв не влез кто-нибудь. Погода помогала, в таком снегопаде и снеговой каше на всей дороге никто не пытался лихачить, маневрировали все крайне осторожно и медленно.

— Двадцать минут седьмого, — в голосе Вовки слышалось волнение.

— Нормально, успеем, — сказал я.

— Так мы что, блять, поедем на вокзал!??? — Вовка вытаращился на меня.

— Ну да, а че такого? Потихоньку доедем, я двигателем торможу, нормально.

Следующий светофор горел зеленым. Не останавливаясь, машины с обеих полос преодолели мост. Вовка молчал, то ли мой ответ его озадачил, то ли согласился со мной. Перевалив верхнюю точку моста и пойдя на спуск, я заранее сразу начал притормаживать, отпуская педаль газа. Двигатель, урча, боролся с колесами, замедляя машину. Большой перекресток. Нам прямо. Снова зеленый сигнал. Мы сползли с моста, миновали перекресток, оказались в центре города.

— Рамзес, слушай, ну ее нахуй такую езду! — заголосил Вовка. — Мы щас, блять, врежемся в кого-нибудь!

— Да не врежемся, че ты ссышь-то!? — сказал я, не отрывая глаз от дороги. — Нормально едем! Тут все так ползут, снега по яйца, ща тещу твою заберем и отвезем!

— Рамзес, она если узнает, что тормозов нет, она обосрется от страха прям в машине! — выдал Вовка и заржал над собственными словами, я за ним.

— Ладно-ладно, ща, вон на той стороне остановлю тебе! — кивнул я, воткнул первую, прополз перекресток и остановил машину в сугробе у обочины.

— Вован, ну извини, ради Бога, что такая херня случилась! Машину, видишь, с лета не брали! — начал я извиняться, неловко чувствуя себя перед другом.

— Да ладно, Рамзес, тут недалеко, сам доеду, ща такси поймаю, отвезу тещу! — Вовка, кряхтя, вылез в сугроб, махнул мне рукой. — Давай, Рамзес, пока!

Домой я добрался без приключений, загнал «двойку» на стоянку, увязая в сугробах по колено, добежал домой, навел горячего чаю и засел в кресло за компьютерную игру.

ГЛАВА 7

Февраль выдался теплым. Лишь несколько дней подмораживало, и температура опускалась ниже десяти градусов мороза. Торговля замедлилась, все ждали весны. В начале месяца утром пришел факс.

— О, «Люксхим» начал «Ерша» какого-то производить! — сказал я завтракавшему на кухне отцу, идя к нему по коридору с бумажкой. — Как они надоели всякую ерунду производить! Когда уже что-нибудь путевое начнут делать?

— М? — жующее лицо отца вопросительно уставилось на меня.

Я вслух прочитал факс и протянул ему.

Отец с минуту смотрел на бумажку, то замедляя челюсти, то ускоряя.

— Ммм!!! — наконец прозвучало от него.

— Чего «ммм»??? — сел я на соседний стул. — Ты думаешь, это будет продаваться?

Отец старательно дожевал, сглотнул и перевел взгляд на меня.

— Я думаю, да! — сказал он, прервал завтрак, закинул ногу на ногу и задрыгал ею. Я посмотрел на ногу с болтающимся на пальцах тапком, вскочил со стула и заходил по кухне. Эмоция отца передалась мне.

— Ну-ка, дай! — выдернул я бумажку из его рук и внимательно прочитал сообщение, вернул лист обратно. — И в каких объемах этот «Ерш» может продаваться!?

Отец даже не успел переменить положение руки, как та снова сжала лист бумаги.

— Не знаю, — пожал плечами он и поскреб в затылке. — Но, я помню, раньше он хорошо продавался.

— Да откуда ты знаешь, если никогда не торговал раньше ничем!? — удивился я.

— Я и синькой никогда не торговал, однако ж сказал тебе, что продаваться она будет хорошо! — парировал отец с таким видом, будто сказал мне «сам дурак».

— Ну да, это верно, — я задумался. — Так же как синька может продаваться?

— Да я не знаю! — помедлил отец. — Но, думаю, объемы могут быть похожими.

Я остановился у окна, тут же заходил снова, чувствуя всплеск азарта.

— Дай! — я снова выдернул бумажку, прочитал вслух: «Уважаемые партнеры! Доводим до вашего сведения, что наше предприятие начало производство сантехнического средства для канализации «Ерш».

Я положил факс на стол. Отец продолжил завтракать.

— Так, заказ надо сделать до конца недели, пара дней у нас есть! — Заработали лихорадочно мои мозги, я сел на край подоконника. — Сегодня-завтра сравним цены, если нормальные, то закажем пробную партию в эту поставку. Давай, доедай, поехали! Нам сегодня много возить!

Последние две фразы я произнес, покидая кухню. Азарт уже полыхал внутри и толкал меня к активным действиям. Мне нравилось такое состояние, оно всегда захлестывало неожиданно и давало массу энергии для любых свершений.