Нечаянно написал в беседке у пруда Сижу, беспечный, в тени беседки, свищу на яшмовой флейте. На беззаконную грусть о прошлом зря потратил десятилетье. Старое древо упало в поток — кто же вспомнит о нем? Сама не знает сухая полынь, куда ее катит ветер. Платан у резного колодца в полдень тень рождает и тишину. Рябью подернулся синий пруд — чуть колышется тина. Людям присуще радость искать — так было и в старину. Закон известный — его толковать разве необходимо? Павильон Цуйпингэ на западном утесе В далекой беседке полдня провел с чаркой один на один. Своими глазами видел осенний вид Хэшаньских вершин. Знаю — красоты здешних мест словами трудно изобразить. Рад — беззаботно брожу по горам, сам себе господин. Орлы слетают с высоких скал, клекочут весь день. В глубокой пади на водопое вечерами трубит олень. Живущий свободно, как сердцу угодно, радость найдет в пути. Жизнь просидевший в богатом доме подобен узнику взаперти. Маленький сад Что южный, что северный край деревни — горлиц слышу вдали. Проростки риса торчат из воды — полей неоглядна гладь. Не раз бывал на краю земли, отсюда в тысячах ли. А ныне сам у сельчан учусь вешнюю землю пахать. При луне Луна светла; двор пуст; тени дерев наискосок. В темных кустах шорох, возня; не спит семейство сорок. Старый ученый, ныне учусь у несмышленых детей — Пытаюсь поймать жука-светляка — халат от росы намок. Ночью сижу. Кончилось масло в лампе: в шутку написал стихи Книгу хотел дочитать, но вдруг в светильне фитиль погас. Жаль, темно, не могу разобрать последних несколько фраз. Разве не глупо всю жизнь потратить лишь на бумагу! Засмеялся; окно распахнул, сижу, с луны не свожу глаз. Выздоравливаю В селенье горном болел — поправляюсь; шапку надел — велика. На юге, в долине Янцзы, — весна, а мы всё тепла ждем. Грущу, — в пустынном краю герой стал немощней старика. Вижу — цветы, воспетые всеми, обрывает ветер с дождем. Удобно лежу в подушках; вдыхаю цветочный дух у окна. Стыдно выйти — так разрослись дикие травы в саду. Книги расставил; читаю письмо; отставил чарку вина. Печальные вести — много несчастий случилось в этом году. Слушая доклады, смотрю вдаль, на горы Мумушань Нет покоя — с утра до ночи чиновничья служба томит. В пыли казенных бумаг задыхаюсь; лицо со стыда горит. Но кое-чем похвалиться и я перед другими могу: В окно присутствия горы видны — прекрасный заречный вид. Чиновные дела Когда же смогу, хотя бы на время, уйти от чиновных дел? Годы идут; на моей голове волос уже поседел. Только отдамся душевной беседе — высокого гостя встречай. Только что видел светлые сны — вставай, бубенец прозвенел. Уйти бы в горы под облака — век бы на них глядел. Дружил бы с овчаром и с дровосеком за трапезой вместе сидел. Стихи записал — пора бы теперь в сердце смирить гнев: Птице в неволе крыло подрезают, что делать — таков удел. Ночью двадцать пятого числа третьей луны не мог заснуть до самого утра Ночь не спал, совсем головой поник. Болею, болею, — вовсе я стал старик. Сяо-сяо —       тени бамбука в окне. Чжэ-чжэ —       птичий в заречье крик. Зря выбивали       ратный налог батогом. Пыль, дым, —       страна под варварским сапогом. Спать не могу:       печалюсь не о себе — Плачу о нынешних временах,       и ни о чем другом. Жалобы крестьянина По взгоркам, где почва суше,       пшеницу сею. В низинах, где есть вода,       сажаю рис. До самой кости       буйвол протер шею. Пашем и ночью —       кричу: давай, не ленись! Из сил последних       сеем, сажаем, пашем. Страда не вечна —       день отдыха недалек. Но кто дубасит       с утра по воротам нашим? Уездный чиновник       пришел собирать налог. К уездной управе       меня ведут под охраной. Днем и ночью       жестоко порют плетьми. Кто же из смертных       не трусит смерти нежданной? Думал, умру, не простясь       ни с родителями, ни с детьми. Домой вернулся,       хотел обо всем поведать. Не стал вестями тревожить       родительский слух. Лишь бы отцу и матери       было чем отобедать. А дети с женой —       все равно, что лебяжий пух. Болею