Тоска о муже Уехал мой муж далеко, далеко На белом своем коне, И тучи песка обвевают его В холодной чужой стране. Как вынесу тяжкие времена?.. Мысли мои о нем, Они все печальнее, все грустней И горестней с каждым днем. Летят осенние светлячки У моего окна, И терем от инея заблестел, И тихо плывет луна. Последние листья роняет утун — Совсем обнажился сад. И ветви под резким ветром в ночи Качаются и трещат. А я, одинокая, только о нем Думаю ночи и дни. И слезы льются из глаз моих — Напрасно льются они. Ветка ивы [709] Смотри, как ветви ивы       гладят воду — Они склоняются       под ветерком. Они свежи, как снег,       среди природы И, теплые,       дрожат перед окном. А там красавица       сидит тоскливо, Глядит на север,       на простор долин, И вот —       она срывает ветку ивы И посылает — мысленно —       в Лунтин [710]. Осенние чувства Сколько дней мы в разлуке,       мой друг дорогой, Дикий рис уже вырос       у наших ворот. И цикада       смирилась с осенней порой, Но от холода плачет       всю ночь напролет. Огоньки светляков       потушила роса, В белом инее       ветви ползучие лоз. Вот и я       рукавом закрываю глаза, Плачу, друг дорогой,       и не выплачу слез. Чанганьские мотивы [711] 1Еще не носила прически я —       играла я у ворот. И рвала цветы у себя в саду,       смотрела, как сад цветет. На палочке мой муженек верхом       скакал, не жалея сил,— Он в гости ко мне приезжал тогда       и сливы мне приносил. Мы были детьми в деревне Чангань [712],       не знающими труда, И, вместе играя по целым дням,       не ссорились никогда. 2Он стал моим мужем, — а было мне       четырнадцать лет тогда,— И я отворачивала лицо,       пылавшее от стыда. Я отворачивала лицо,       пряча его во тьму, Тысячу раз он звал меня,       но я не пришла к нему. Я расправила брови в пятнадцать лет,       забыла про детский  страх,— Впервые подумав: хочу делить       с тобой и пепел и прах. [713] Да буду я вечно хранить завет       обнимающего устой, [714] И да не допустит меня судьба       на башне стоять одной! [715] Шестнадцать лет мне теперь — и ты       уехал на долгий срок. Далёко, туда, где в ущелье Цюйтан [716]       кипит между скал поток. Тебе не подняться вверх по Янцзы       даже к пятой луне. И только тоскливый вой обезьян       слышишь ты в тишине, 3У нашего дома твоих следов       давно уже не видать, Они зеленым мхом поросли —       появятся ли опять? Густо разросся зеленый мох       и след закрывает твой. Осенний ветер весь день в саду       опавшей шуршит листвой. Восьмая луна — тускнеет все,       даже бабочек цвет. Вот они парочками летят,       и я им гляжу вослед. Осенние бабочки! Так и я       горюю перед зимой О том, что стареет мое лицо       и блекнет румянец мой. 4Но, рано ли, поздно ли, наконец       вернешься ты из Саньба. Пошли мне известье, что едешь ты,       что смилостивилась судьба. Пошли — и я выйду тебя встречать,       благословив небеса, Хоть тысячу ли я пройду пешком,       до самого Чанфэнса [717]. Ночной крик ворона Опять прокаркал       черный ворон тут — В ветвях он хочет       отыскать приют. Вдова склонилась       над станком своим — Там синий шелк       струится, словно дым. Она вздыхает       и глядит во тьму: Опять одной       ей ночевать в дому. Воспеваю гранатовое дерево, растущее под восточным окном моей соседки У соседки моей       под восточным окном Разгорелись гранаты       в луче золотом. Пусть коралл отразится       в зеленой воде — Но ему не сравниться с гранатом       нигде. Столь душистых ветвей       не отыщешь вовек — К ним прелестные птицы       летят на ночлег. Как хотел бы я стать       хоть одной из ветвей, Чтоб касаться одежды       соседки моей. Пусть я знаю,       что нет мне надежды теперь,— Но я все же гляжу       на закрытую дверь. * * * Когда красавица здесь жила — Цветами был полон зал. Теперь красавицы больше нет — Это Ли Бо сказал. На ложе, расшитые шелком цветным, Одежды ее лежат. Три года лежат без хозяйки они, Но жив ее аромат. Неповторимый жив аромат. И будет он жить всегда. Хотя хозяйки уж больше нет, Напрасно идут года. И ныне я думаю только о ней, А желтые листья летят, И капли жестокой белой росы Покрыли зеленый сад. вернуться

709

«Ветка ивы». — См. сноску 666.

вернуться

710

Лунтин— военная ставка предводителя племен сюнну.

вернуться

711

«Чанганьские мотивы» — Ли Бо использовал мотивы народных песен юэфу (см. сноску 555).

вернуться

712

Чангань— название деревни.

вернуться

713

Делить… и пепел и прах…— То есть все трудности и тяготы жизни.

вернуться

714

Да буду я вечно хранить завет // обнимающего устой… — То есть завет верности и в смерти. В древности некто Бэй Шэн назначил свидание своей возлюбленной у моста. Женщина все не приходила, а вода в реке внезапно стала прибывать. Бэй Шэн, верный данному слову, не ушел и погиб, обхватив руками устой моста.

вернуться

715

И да не допустит меня судьба // На башне стоять одной! — В древности женщина в ожидании мужа, уехавшего в дальние края, взошла на башню. Не дождавшись его возвращения, она окаменела.

вернуться

716

Ущелье Цюйтан— в верхнем течении реки Янцзы, где весной бывает особенно стремительное течение, плыть против которого невозможно.

вернуться

717

Чаньфэнса(или Чанфэнша) — в современной Аньхоэй, на берегу реки Янцзы.