Песня о восходе и заходе солнца Из восточного залива солнце, Как из недр земных, над миром всходит. По небу пройдет и канет в море. Где ж пещера для шести драконов? В древности глубокой и поныне Солнце никогда не отдыхало, Человек без изначальной силы Разве может вслед идти за солнцем? Расцветая, травы полевые Чувствуют ли к ветру благодарность? Дерева, свою листву роняя, На осеннее не ропщут небо. Кто торопит, погоняя плетью, Зиму, осень, и весну, и лето? Угасанье и расцвет природы Совершаются своею волей. О, Си Хэ, Си Хэ, возница солнца, Расскажи нам, отчего ты тонешь В беспредельных и бездонных водах. И какой таинственною силой Обладал Лу Ян [718]? Движенье солнца Он остановил копьем воздетым. Много их, идущих против Неба, Власть его присвоивших бесчинно. Я хочу смешать с землею небо, Слить всю необъятную природу С первозданным хаосом навеки. Луна над пограничными горами Луна над Тянь-Шанем восходит, светла, И бел облаков океан, И ветер принесся за тысячу ли Сюда от заставы Юймынь [719]. С тех пор как китайцы пошли на Бодэн, Враг рыщет у бухты Цинхай, И с этого поля сраженья никто Домой не вернулся живым. И воины мрачно глядят за рубеж — Возврата на родину ждут, А в женских покоях как раз в эту ночь Бессонница, вздохи и грусть. На западной башне в городе Цзиньлин читаю стихи под луной В ночной тишине Цзиньлина Проносится свежий ветер, Один я всхожу на башню, Смотрю на У и на Юэ. [720] Облака отразились в водах И колышут город пустынный, Роса, как зерна жемчужин, Под осенней луной сверкает. Под светлой луной грущу я И долго не возвращаюсь. Не часто дано увидеть, Что древний поэт сказал. О реке говорил Се Тяо: «Прозрачней белого шелка»,— И этой строки довольно, Чтоб запомнить его навек. Провожая до Балина друга, дарю ему эти стихи на прощанье Я друга до Балина провожаю. Потоком бурным протекает Ба, Там на горе есть дерево большое, Оно состарилось и не цветет. Внизу весенняя пробилась травка, Что ранит душу слабостью своей. Я спрашиваю жителей окрестных: «Куда меня дорога приведет?» Мне отвечают: «По дороге этой «На юге» некогда Ван Цань всходил». [721] Не прерываясь, тянется дорога До города столичного Чанъань, Садясь, тускнеет солнце над дворцами, Плывут по небу стаи облаков. И вот сейчас, когда прощаюсь с другом, Разлуки место ранит душу мне. И голос друга, «Иволгу» [722]поющий, Мне слушать нестерпимо тяжело.

Гао Ши [723]

Первое стихотворение в переводе В. М. Алексеева, второе — В. Рогова, третье — Л. Эйдлина

Ночью прощаюсь со столоначальником Вэем В высоком подворье расставлены лампы и чисто, к тому же — вино. И колокол ночью… Луна на ущербе… Крик диких обратных гусей… Сказано только, что птица поющая может искать себе пару. Ветер весны, и что с ним поделать? Хочет тебя проводить. В этих извивах Желтой реки песок берега образует; там рядом с бродом Белых Коней есть город Ивовых Стран. Ты не горюй, что в чужой стороне временно будешь в разлуке: знаю наверно я: где бы ни был, будет тебе привет. Подражание яньской песне [724] Ханьский дом [725]в огне и в пыли на северо-востоке,— С домом простясь, на дерзких врагов двинулись полководцы. От века свойственно смелым мужам жизнь проводить в походах, Ибо Сын Неба смелых бойцов жалует за отвагу. Гонги гремят, барабаны бьют — вот в Юйгуань [726]спустились, Грозно мелькают меж склонов Цзеши [727], реют хоругви и стяги. От полководца письмо с пером [728] перелетело Гоби, Шаньюя огни озарили Ланшань до самой ее вершины. Рекам и скалам неведом предел — тянутся к краю света, Всадников хуских ярый напор вихрю и ливню подобен. Столько же вышло из боя живых, сколько осталось мертвых. Все еще длятся под сенью шатров песни и пляски красавиц. Сохнет трава на валу крепостном, в пустыне кончается осень, Ближе к закату — меньше бойцов в крепости одинокой, Но презирает недруга тот, кто государем взыскан. Силы защитников истощены, но не сдаются заставы. Трудно пришлось на чужой стороне воинам в латах железных! Яшмовым палочкам долго рыдать [729]— скоро ль конец разлуке? Вот-вот все оборвется внутри у жены молодой на юге… Тщетно боец на севере, в Цзи, силится дом увидеть: Скрывает просторы бескрайние пыль — как их пройти-измерить? В них пустота, беспредельность в них — что там еще найдется? Три времени года убиты сейчас: стал тучею дух-убийца. Зимой на морозе всю ночь до утра удары в котлы грохочут. [730] На белых клинках замерзает кровь и хрупким инеем стала, Но разве к лицу беззаветным бойцам заботиться о награде? Песчаного поля [731]не видели вы, не ведали ратных тягот — А мы до сих пор еще помним Ли, славного полководца! [732] вернуться

718

Луян(Луян-гун) — герой древности. По преданию, когда он воевал с царством Хань, битва еще продолжалась, а солнце стало заходить, он взмахнул копьем, и солнце вернулось обратно на сто ли.

вернуться

719

Юймынь. — См. Юйгуань.

вернуться

720

У и Юэ. — Имеются в виду земли древних царств на юго-востоке страны.

вернуться

721

«На юге» некогда Ван Цань всходил»… — В одном из стихотворений Ван Цань (см. выше), спасавшийся от мятежа, писал: «На юге поднимаюсь на Балинскую гору, оборачиваюсь, смотрю на Чанъань». Ван Цань(177–217) — известный поэт, друг Цао Чжи.

вернуться

722

«Иволга»— прощальная песня.

вернуться

723

Гао Ши(702–765) — знаменитый поэт, прославившийся изображением военных походов, тягот солдатской жизни, судьбы крестьянских семей, оставшихся без кормильцев.

вернуться

724

Яньская песня— то есть песня древнего царства Янь на севере Китая. В яньских песнях воспевались воины, ушедшие в далекий поход и не вернувшиеся на родину.

вернуться

725

Ханьский дом— Китай.

вернуться

726

Юйгуань. — См. сноску 690.

вернуться

727

Цзеши— горы у заставы Юйгуань.

вернуться

728

Письмо с пером— срочное военное донесение.

вернуться

729

Яшмовым палочкам долго рыдать… — Подразумеваются слезы оставшихся на родине солдатских жен.

вернуться

730

…удары в котлы грохочут.— Имеется в виду особая медная посуда, служившая для варки пищи и в качестве сигнального колокола.

вернуться

731

Песчаное поле— поле брани.

вернуться

732

А мы до сих пор еще помним Ли, // славного полководца. — Ли (Ли Гуан). — См. сноску 708.