Тропинка среди высоких акаций Между акаций       тропа шириной вполшага. Заросли моха —       в густых и длинных тенях. Только для гостя       тропу расчищает слуга: Вдруг забредет       какой-нибудь горный монах! Беседка у озера Гостя встречаю;        почтенный в легком челне, К берегу близясь,       неспешно скользит по воде. Два кубка вина       в беседке — другу и мне, И лотос окружный       уже распустился везде. Озеро И На позднем закате       другу молвил: «Прости». На флейте играю,       правлю на дальний брег. Глянул назад,       проплыв половину пути: Зеленые горы       в облаке, белом, как снег. Быстрина у дома Луаней Дождь осенний       рождает докучливый звук. Бурно вода       бежит по камням напрямик. Волны плещут,       мечут брызги вокруг. Белая цапля       в страхе взлетает на миг. Беседка в бамбуковой роще В пустынной чаще бамбука       свищу, пою. На цине бряцаю, тешу       ночную тьму. Безвестен людям отшельник       в лесном краю, И только луна приходит       светить ему. Пригорок в магнолиях Мнится — лотос расцвел       в кронах густых. Красным накрапом пестрят       склоны хребтов. Горный дом над ручьем,       безлюден, притих. Реют, опав, лепестки       алых цветов. У высокой башни проводил чиновника Ли Простились у башни.       Пойма безбрежна на взгляд. Закат изгорает,       меркнет медленно свет. В укромные гнезда       птицы на ночь летят, А путник шагает, —       скитальцу отдыха нет. Прощание С другом простился.       Пустынные горы вокруг. Солнце зашло.       Закрыта калитка моя. В новом году       травой покроется луг — Встречу ли вас,       вернетесь ли в наши края?

Из стихов «Наложница бань» [674]

1Снуют светляки       в нефритном проеме окна. В безлюдных покоях       теперь царит тишина. За пологом ждет.       Осенняя полночь темна. Печально-печально       мигает лампада одна. 2У входа в чертог       осенний поник травостой. Любовь государя       отныне призрак пустой. Терпения нет       свирелям и флейтам внимать, Коль мимо ворот       несут паланкин золотой. Сочинил экспромт и показал его Пэй Ди Как разорвать с мирскими тенетами связь, Прах отряхнуть,       отречься житейских забот? Посох возьми и возвратно, не торопясь, Путь предприми       к роднику, где персик цветет.

Из «Стихов о разном»

1Вы побывали в моем селенье родном, Знаете, верно, все события в нем. Очень прошу, поведайте мне об одном: Слива тогда цвела под узорным окном? 2Видела я —       слива цвела предо мной. Слышала я —       стонала кукушка вдали. С болью гляжу:       проклюнулись травы весной, Робкие стебли       к нефриту крыльца поползли. Портрет Цуй Син-цзуна [675] Вас написал       в молодые ваши года. Старость пришла,       голова сегодня седа. Пусть на портрете       новые ваши друзья Нынче увидят,       каким вы были тогда.

Из стихов «Радости полей и садов»

1Душиста и сочна весной       густая трава. В тени могучей сосны       сбывает жара. По улочкам сельским стада       шагают в хлева. Не видела сроду вельмож       у нас детвора. 2Персик в цвету       ночным окроплен дождем. Вешний туман       ивы обвил опять. Летят лепестки —       слуга подметет потом. Иволга плачет,       а гость мой изволит спать. 3Выпить вина пожелав,       сидим над ручьем. С цинем стою под сосной,       опираюсь плечом. В южном саду поутру       подсолнухи рвем, Ночью в восточном логу       просо толчем. В девятый день девятой луны вспоминаю о братьях, оставшихся к востоку от горы Хуашань [676] Один, томлюсь на чужбине       чужак-старожил. В осенний праздник на память       приходит родня. Чудится: братья в горах       ломают кизил, [677] Но средь них, в украшенье ветвей,       не видно меня. В шутку пишу на гладком камне Досадно, что камень лежит       столь близко к ручью: Ветвями ива смахнула       чарку мою. Скажут: досада поэта       ветру чужда,— Зачем же горсть лепестков       привеял сюда? Вместе с чиновником Лу Сяном посетил лесную обитель отшельника Син-Цзуна Деревья поляну укрыли       тенью сплошной. Темные мхи загустели,       травы чисты. Простоволосый, ноги поджав,       сидит под сосной, Белка́ми глядит на чужих       из мира тщеты. [678] вернуться

674

Из стихов «Наложница Бань» — Имеется в виду наложница ханьского императора Чэн-ди (32 — 7 гг. до н. э.), оставленная им ради новой фаворитки Чжао Фэй-янь. Обвиненная в попытках вернуть расположение императора с помощью магии, сумела остроумными ответами доказать свою невиновность (см. том «Поэзия и проза Древнего Востока», с. 353).

вернуться

675

Цуй Син-цзун— друг и родственник Ван Вэя.

вернуться

676

«В девятый день девятой луны вспоминаю о братьях, оставшихся к востоку от горы Хуашань» — См. сноску 619. Братья поэта жили в местности Пу, что к востоку от горы Хуашань.

вернуться

677

Чудится: братья в горах // ломают кизил… — В праздник осени было принято подниматься в горы, ломать там кизиловые ветки и втыкать их в волосы; это, по поверью, избавляло от болезней, порчи и наваждения.

вернуться

678

…белками глядит на чужих // из мира тщеты. — Одними белками, то есть закатив зрачки, смотрел на тех, кто был ему неприятен, поэт-отшельник Жуань Цзи.