Россия угнетала сама десятки, а может быть и слишком сотню народов, – против чьего же угнетенья она объявила войну, а до этого вела военные подготовки?

Разумеется, Франция была страна со значительно отсталой техникой, по сравнению с Германией, но кто ее мог угнетать, когда немалые колонии ее сами стонали под ее республиканской пятой, а ее буржуазия готовилась к «реваншу».

Ссылка на право нации на самоопределение была ссылкой софистической и ничего не доказывающей. Этот революционный лозунг патриотические социалисты тщетно хотели превратить в прикрытие для себя.

Но если эти революционные фразы не были в состоянии скрыть позорный провал общей тактики социал-патриотизма и оборончества, то какими жалкими должны были казаться всякого рода фразы из старого социалистического жаргона для прикрытия специально русского шовинизма, к которому Плеханов, как последовательный человек, не мог не докатиться.

Один из самых ходячих аргументов из старых запасов был тот, что поражение России замедлит ход экономического развития, а значит и отдалит наступление социализма. Аргумент этот Плеханову казался столь веским, что он не уставал его повторять; на самом же деле в этом аргументе софизма не менее, чем во всяком другом, а правды еще меньше.

Он рассуждает: так как источник нашего освободительного движения – в экономическом развитии страны, то все сторонники освободительного движения должны быть за это развитие.

«Есть ли у нас основание опасаться того, что поражение России в нынешней войне будет вредно для ее дальнейшего экономического развития? Да, у нас есть полное основание опасаться этого. Почему? Очень просто. За это ручается нам сущность империалистической политики. Она состоит в том, что народ-победитель превращает побежденный народ в предмет экономической эксплуатации. Вследствие такой эксплуатации ускоряется экономическое развитие народа-победителя и замедляется экономическое развитие побежденного народа» [П: О войне, 38 ???].

Если даже признать все это за правильное, то, ведь, с таким же успехом немцы могут спросить: а если Германию, страну безусловно передовую, победит Россия, Франция и т.д., – разве это не задержит экономическое развитие Германии?

Но в таком виде это утверждение и по существу неправильно: нужно, чтобы пролетариат страны победительницы дал время своей буржуазии переварить награбленное, а тот опыт, который мы проделали, показывает, как были правы те, кто издевался над Плехановым за его однобокую «арифметику».

Предвидя возражения, что он, защищая идею победы России, защищает царизм и реакцию, он возражает, что тактика оборонцев в стране должна быть направлена к тому, чтобы разъяснить народным массам, как царизм ослабляет силу его сопротивления немцам. Излагая примерную речь оборонца перед русскими трудящимися, он предполагал говорить:

«Всем известно, что немецкий император был надежным защитником нашего старого порядка. Защищая его, он знал, чтó делал. Он понимал, что существование этого порядка выгодно не для русского народа, а для немецких юнкеров и империалистов, так как облегчает победу Германии над Россией. Вот почему, справившись с внешним врагом, ты непременно должен постараться как можно скорее покончить с врагом внутренним; тебе надо подумать о том, чтобы раз навсегда вырвать свою судьбу из рук упрямых „ослов“ реакции» [П: О войне (курсив мой. – В.В) ???].

Приведя эту импровизацию, он спрашивает:

«Как вы полагаете, дорогой товарищ, большую ли услугу окажут русскому царизму люди, которые станут держать перед русским народом такие речи?» [???].

Несомненно, большую и очень полезную. Люди, которые говорят рабочим: ты не бастуй и не бунтуй, иди на войну и завоюй русским капиталистам Галицию и Армению, а уж после, когда ты все это выполнишь, подумай о себе и о своих классовых интересах, люди эти – разумеется, прямо и непосредственно вольно или невольно – помогали русским империалистам.

Он считает, что укрепление веры в царя, которое может быть в результате победы – меньшее зло для русского пролетариата,

«нежели поражение. Даже усилив на время царизм, победа приведет, в конце концов, к его гибели, так как, благодаря ей, Россия избежит тех препятствий, которые были бы воздвигнуты поражением на пути ее экономического развития. Ведь, я марксист. Я знаю, что экономическое развитие лежит в основе всякого другого, и я вполне верен себе, когда утверждаю, что то явление, которое грозит нам экономическим застоем, угрожает также увековечить наш старый политический строй, т.е. увековечить царизм» [П: О войне (курсив мой. – В.В) ???].

Но, ведь, сам по себе царизм величайший тормоз экономического развития России. Поражение царского правительства было бы безусловно революционно, оно вызвало бы освободительное движение угнетенных наций, возрождение войны внутри страны за землю для крестьян, против самого реакционного правительства в мире.

Плеханов ослепленный рассуждает по этому вопросу поразительно схоже с шовинистами Германии. Те брали на себя задачу развязывать революцию в России, Плеханов приписывал такую роль победе союзнического оружия.

«Тут надо принять во внимание также и то, что при нынешних обстоятельствах поражение германского империализма будет сильно способствовать возникновению революционного движения в самой Германии, а это в свою очередь ослабит шансы русского царизма. Такое поражение будет в то же время и поражением правого крыла германской социал-демократии. Ну, как же не сказать, что неблагоприятный для Германии исход нынешней войны крайне желателен в интересах революционного социализма всего мира» [П: О войне (курсив мой. – В.В.) ???].

Это и называется социал-шовинизмом самой чистой воды: победа «моей страны» благо для побежденных: пусть лучше ограбит буржуазия «моей страны» – от этого выигрывает не только она одна, но и все человечество и даже, оказывается, «рабочий Интернационал».

Впрочем, следует отметить, что II Интернационалу действительно от победы кое-какие крохи перепали…

В этом вопросе также истинно интернациональной была лишь позиция, защищаемая Лениным:

1) «С точки зрения рабочего класса и трудящихся масс всех народов России наименьшим злом было бы поражение царской монархии и ее войск, угнетающей Польшу, Украину и целый ряд народов России и разжигающих национальную вражду для усиления гнета великорусов над другими национальностями и для укрепления реакции и варварского правительства царской монархии» [Л: 26, 6].

2) «Превращение современной империалистской войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг, указываемый опытом Коммуны, намеченный Базельской (1912 г.) резолюцией и вытекающий из всех условий империалистской войны между высоко развитыми буржуазными странами. Как бы ни казались велики трудности такого превращения в ту или иную минуту, социалисты никогда не откажутся от систематической, настойчивой, неуклонной подготовительной работы в этом направлении, раз война стала фактом» [Л: 26, 22].

3) «Во всех передовых странах война ставит на очередь лозунг социалистической революции, который становится тем насущнее, чем больше ложатся тяжести войны на плечи пролетариата, чем активнее должна будет стать его роль при воссоздании Европы, после ужасов современного „патриотического“ варварства в обстановке гигантских технических успехов крупного капитализма. Использование буржуазией законов военного времени для полного затыкания рта пролетариату ставит перед ним безусловную задачу создания нелегальных форм агитации и организации» [Л: 26, 22].

Я не задерживаю внимание читателя более подробным разбором «аргументов» Плеханова, ибо в них много противоречия, часто они крикливы и истеричны (О войне, гл. VIII), а главное, просто устарели теперь, после окончания войны. Полагаю, не следует останавливаться и на его аргументах «от Канта», ибо они многозначительны лишь со стороны теоретической, а не как сколько-нибудь убедительные аргументы за оборончество.