Таков истинный характер войны, разразившейся в августе 1914 г., правильно предвиденный конгрессами Интернационала. И все-таки, когда разразилась война, как раз по этому вопросу произошло оппортунистическое предательство.

Плеханов не спорит против того, что война – империалистическая, как не возражает и против того, что она явилась результатом империалистической политики т.н. великих держав, он только выдвигает специфически социал-патриотическое понимание вопроса и тем сводит к чистейшей бессмыслице само это положение. На самом деле, он рассуждает: империализм заключается в политике капиталистически развитых стран завоевать себе рынки, новые колонии, в подчинении себе новых областей, населенных другими народностями, иначе говоря в стремлении промышленно развитых народов подчинить своей эксплуатации остальные народы, ибо наряду с эксплуатацией классов существует и эксплуатация одного народа другим.

«Неужели вы думаете, – обращается он к Нусимову, – что если возможна экономическая эксплуатация одного класса другим, то экономическая эксплуатация одной страны другою принадлежит к области вымысла?» [П: О войне, 74 ???].

Вымысла тут никакого нет. Достаточно вспомнить судьбу всех колониальных стран; но если это так, продолжает Плеханов, значит, следует всемерно вести борьбу с эксплуатирующей нацией, подобно тому, как пролетариат ведет борьбу с классом-эксплуататором. Заключение совершенно резонное: борьбу вести надо, это долг всякого интернационалиста.

Весь вопрос в том, кто же эти угнетенные нации? Плеханов отвечает: Бельгия, Сербия, Франция, Россия, которых Германия желает экономически подчинить себе; и, таким образом, в то время как война со стороны Германии – империалистическая, для названных стран (нетрудно заметить, что все эти страны – союзницы России!) она является оборонительной.

Большего софизма, более открытой замены марксизма шовинизмом вряд ли можно себе представить.

Что делали до войны Англия, Франция и Россия? Готовились к войне с Германией, вооружались непрестанно для ограбления ее.

«Удивительно ли, что два разбойника напали раньше, чем трое успели получить заказанными ими новые ножи? Разве это не софизм, когда фразами о „зачинщиках“ замазывается всеми социалистами бесспорно, единогласно признанная в Базеле одинаковая „виновность“ буржуазии всех стран?» [Л: 26, 122]

Разумеется, софизм самой низкой пробы. И когда несколько ниже Плеханов пишет о защите от эксплуатации, в читателе буквально возмущается чувство меры.

Судите сами:

«Мы должны восставать против эксплуатации одного народа другим, как восстаем против эксплуатации трудящейся массы господствующими классами. Эксплуататор угнетает, следовательно, нападает; эксплуатируемый стремится освободить себя от угнетения; следовательно, обороняется» [П: О войне, 68 ???].

Это русское самодержавие в роли угнетенного! Французская «демократия», та самая, которая неоднократно устраивала экзекуции в Марокко, воевала за Сирию, грабила африканских чернокожих! А стоит ли перечислять все «гуманные», «оборонительные» зверства английской буржуазии? Достаточно было во время войны подавления ирландцев. Но Плеханов был слеп от патриотизма и не только не выразил порицания жестокой разбойной расправе английской буржуазии с угнетенными ирландцами, а нашел в себе печальное мужество даже выступить против тех, кто не обманно, а действительно были угнетены и боролись за свое освобождение. Разве этот факт не говорит за то, что вся новая «теория» была выдумана для оправдания шовинизма?

Страна, которая сама угнетает десятки народов и в состоянии держать их под своим разбойничьим владычеством, ведет войну за еще большее угнетение других народов, может ли быть угнетенной страной? А уже в начале войны было известно, что Россия стремится завоевать Галицию, Армению и Константинополь, что Франция зарилась на Сирию, что Англии нужна была Месопотамия и Аравия, что всем им вместе – германские колонии и т.д., и т.д.

Ссылка на войны эпохи 1789 – 1870 гг. есть особо яркое доказательство того, что люди либо разучились мыслить, либо сами запутались в собственных софизмах.

Войны той эпохи отличались от современных войн своим характером и своим существом.

Тогда войны были национально-освободительные. Как справедливо пишет Ленин:

«Прежние войны, на которые нам указывают, были „продолжением политики“ многолетних национальных движений буржуазии, движений против чужого, инонационального, гнета и против абсолютизма (турецкого и русского). Никакого иного вопроса, кроме вопроса о предпочтительности успеха той или другой буржуазии, тогда и быть не могло; к войнам подобного типа марксисты могли заранее звать народы, разжигая национальную ненависть, как звал Маркс в 1848 году и позже к войне с Россией, как разжигал Энгельс в 1859 году национальную ненависть немцев к их угнетателям, Наполеону III и к русскому царизму» [Л: 26, 225 – 226].

А теперь? Теперь эпоха упадка и загнивания капитализма, теперь эпоха господства реакционной буржуазии в союзе с феодалами, борющейся против пролетариата, теперь войны будут неизбежно продолжением империалистской политики, – совершенно ясно, что сравнивать эти две эпохи нельзя, как нельзя оправдывать свой шовинизм ссылкой на отношение Маркса и Энгельса к тем – национально-освободительным войнам.

Значит ли это, что теперь немыслимы национально-освободительные войны? Нет, не значит, ибо империалистские великие державы угнетают много национальностей, населяющих колонии и покоренные ими страны, борьба этих покоренных народов против своих угнетателей есть действительная, национально-освободительная война.

«Война против империалистских, т.е. угнетательских держав со стороны угнетенных (например, колониальных народов) есть действительно-национальная война. Она возможна и теперь. „Защита отечества“ со стороны национально-угнетенной страны против национально-угнетающей не есть обман, и социалисты вовсе не против „защиты отечества“ в такой войне» [Л: 30, 84].

Тут скрыто разрешение не только вопроса о национально-освободительных войнах, но и о праве нации на самоопределение, как совершенно справедливо указывает В.И. Ленин.

«Самоопределение наций есть то же самое, что борьба за полное национальное освобождение, за полную независимость, против аннексий, и от такой борьбы – во всякой ее форме, вплоть до восстания или до войны – социалисты не могут отказаться, не переставая быть социалистами» [Л: 30, 84].

Если от этого решения вопроса обратиться к тому, как Плеханов устанавливает связь между признанием права нации на самоопределение вплоть до отделения с оборончеством, станет ясно, как грубо недиалектична была концепция, придуманная Плехановым для прикрытия своего отхода от марксистского решения вопроса.

Так как каждая нация имеет право на самоопределение, – рассуждает Плеханов, – а последнее нельзя понимать иначе, как право на борьбу за свою самостоятельность, и далее – так как центральные державы напали на Бельгию, Сербию, Францию, Россию и т.д. с целью превратить их в свои колонии, т.е. лишить их экономической (по меньшей мере) независимости, то нужно поддержать Францию, Россию и т.д., ибо они ведут «справедливую», «освободительную» и т.д. войну.

Точь в точь подобное же суждение, но с обратным расположением сторон, высказали на свое оправдание социал-шовинисты Германии и Австрии. В чем софизм и ошибка этого рассуждения? Все в том же вопросе о целях войны; речь идет все о том же вопросе: действительно ли какая-либо из воюющих коалиций находится в положении стороны обороняющейся, т.е., по справедливому разъяснению того же Плеханова, действительно ли какая-либо из воюющих великих держав угнетаема и борется против угнетения? Достаточно поставить этот вопрос, чтобы отрицательный ответ сам собой возник у каждого читателя.