Не интернационалист тот, кто утверждает, что австрийские и немецкие рабочие – друзья французских и русских рабочих.

«Нет, германские и австрийские рабочие не могут теперь быть признаны друзьями рабочих тех стран, за жителями которых они под военным предводительством юнкеров и под высшим политическим руководством капиталистов, – охотятся, как за дичью. У того, кто хочет эксплуатировать, нет общих интересов с тем, который желает избавиться от эксплуатации» [П: О войне, 60].

Легко себе представить, каково было удручающее впечатление от этих речей, которые «Русские Ведомости» немедленно же услужливо преподносили русским рабочим.

Когда уже совсем накануне революции февраля 1917 г. он разбирает речь Ф. Турати в парламенте, – речь, которая была самым ярким доказательством шовинистической природы оппортунизма, читатель видит перед собой не былых врагов – ортодокса Плеханова против ревизиониста Турати, – а двух единомышленников, из коих один додумался и высказал все до конца, а другой только еще собирается выйти из-под гнета партии и стать на путь «зашиты своего отечества».

Это был последний пункт эволюции Плеханова, но и последняя точка его падения.

6.

Вернемся теперь к его оборонческой теории. Может быть, было бы последовательнее мне продолжить разбор его воззрений в том же порядке, как в других главах, но такое занятие мне представляется в данной главе крайне неплодотворным. Все воззрения Плеханова на войну в наши дни представляются лишенными всякого разумного смысла и основания (с точки зрения интернационализма, разумеется), так жестоко они были осмеяны победоносными «угнетенными» союзниками; все и всякие «законы» не только «нравственности и права», но и физического существования целых народов, так бесстыдно были попраны империалистами Франции, Англии и т.д., что сегодня даже слепому ясны характер пережитой войны и общая всех империалистов виновность, а тем самым и ответственность за нее перед пролетариатом всех стран.

Повторяю, сегодня менее, чем когда-либо, имеет смысл восстанавливать в деталях аргументы и ошибки Плеханова.

Из всей суммы ошибок, которые составили общую позицию Плеханова, мы остановимся лишь на тех немногих, которые легли в основе и имеют теоретический интерес и в наши дни.

Вопрос о характере войны, о его сущности – не праздный вопрос. Правильное решение этого вопроса имеет решающее значение для определения отношения к войне. Ведь, не могут же марксисты огульно отвергнуть всякие войны. Бывают войны за освобождение наций, бывают войны, ставящие себе целью угнетение наций. На вопрос, благо или зло война, не может быть один общий ответ – годный для всех времен. Есть войны, которые имеют огромнейшее прогрессивное значение и являются необходимым этапом в прогрессивном развитии человечества. Есть войны, которые вредны и являются не только тормозом прогресса, но и прямым фактором регресса.

Вот почему крайне важно для определения отношения к войне предварительно решить, какова данная конкретная война, из-за чего она ведется, какие классы ее ведут, ради какой политической цели она ведется – словом, какова ее сущность.

Как это сделать?

«Как же найти „действительную сущность“ войны, как определить ее? Война есть продолжение политики. Надо изучить политику перед войной, политику, ведущую и приведшую к войне. Если политика была империалистическая, т.е. защищающая интересы финансового капитала, грабящая и угнетающая колонии и чужие страны, то и война, вытекающая из этой политики, есть империалистская война. Если политика была национально-освободительная, т.е. выражавшая массовое движение против национального гнета, то война, вытекающая из такой политики, есть национально-освободительная война» [Л: 30, 82 – 83].

Когда так ясно и определенно ставится вопрос, тогда по отношению к войне 1914 года дать столь же ясный и определенный ответ очень не трудно. II Интернационал на своих съездах на этот счет давал неоднократно точные и ясные ответы.

Какова была политика капиталистической Европы? Штутгартский конгресс ответил:

«Войны между капиталистическими государствами являются в общем последствием их конкуренции на мировом рынке, так как каждое государство стремится не только к обеспечению за собой известного рынка, но и к приобретению новых рынков, преимущественно путем порабощения другого народа и отнятия его территории» [Грюнберг, 17].

Конкуренция на мировом рынке, борьба за новые рынки, с этой целью борьба за порабощение других народов – политика отнюдь не национально-освободительная, а ярко империалистическая, захватническая.

Конгресс не ограничился этим. Он угрожает революцией, как ответом на войну, которая не может не стать мировой.

Копенгагенский конгресс подтверждает анализ, данный на Штутгарте, а Базельский манифест прямо указывает на те главные государства, чья политика является прямой угрозой миру: Германию, Англию, Францию и царскую Россию. Именно эти государства ведут империалистскую политику, которая не может не привести к империалистской войне:

«Конгресс считает, что искусственно поддерживаемая вражда между Великобританией и Германской империей представляет собой самую большую опасность для европейского мира. Он приветствует попытки рабочего класса обоих этих государств уничтожить этот антагонизм. Он полагает, что наилучшим средством в этом отношении будет заключение соглашения об ограничении морских вооружений и об уничтожении права морских призов. Конгресс приглашает английских и германских социалистов усилить их пропаганду в целях заключения такого соглашения. Смягчение антагонизма между Германией, с одной стороны, и Англией и Францией – с другой, устранит величайшую опасность для всеобщего мира. Оно поколеблет могущество царизма, который эксплуатирует этот антагонизм в своих интересах. Оно сделает невозможным всякое нападение Австрии на Сербию и обеспечит общий покой. Все усилия Интернационала должны быть направлены к этой цели. Конгресс констатирует, что весь Социалистический Интернационал единогласно признает эти существенные принципы внешней политики» [Грюнберг, 35 – 36].

Социалисты оказались бессильными, империалистическая политика привела к войне. Можно ли было после этого говорить о национально-освободительном характере этой войны? Само собой разумеется, нет. Война была, несомненно, империалистическая, захватническая и не только с одной стороны: обе стороны одинаково были повинны в ведении империалистической политики, на обеих сторонах лежала ответственность за войну.

Тезисы В.И. Ленина прямо ставят вопрос о виновности обеих сторон в империалистической войне и показывают, как, оставаясь верным точке зрения резолюций конгрессов, следовало разоблачать обман и мошеннические фразы шовинистов обеих воюющих коалиций, прикрывающих подлинное лицо войны.

«Когда немецкие буржуа ссылаются на защиту родины, на борьбу с царизмом, на отстаивание свободы культурного и национального развития, они лгут, ибо прусское юнкерство с Вильгельмом во главе и крупная буржуазия Германии всегда вели политику защиты царской монархии и не преминут, при всяком исходе войны, направить усилия на ее поддержку; они лгут, ибо на деле австрийская буржуазия предприняла грабительский поход против Сербии, немецкая – угнетает датчан, поляков и французов в Эльзас-Лотарингии, ведя наступательную войну с Бельгией и Францией ради грабежа более богатых и более свободных стран, организуя наступление в момент, который ей казался наиболее удобным для использования последних ее усовершенствований в военной технике, и накануне проведения так называемой большой военной программы Россией.

Когда французские буржуа ссылаются точно так же на защиту родины и прочее, они также лгут, ибо на деле они защищают более отсталые в отношении капиталистической техники и более медленно развивающиеся страны, нанимая на свои миллиарды черносотенные банды русского царизма для наступательной войны, т.е. грабежа австрийских и немецких земель.

Обе воюющие группы наций ничуть не уступают друг другу в жестокости и варварстве войны» [Л: 26, 5 – 6].