Таким образом, несомненно, что он самый факт существования ликвидаторства в рядах меньшевиков знал, но приписывал его отдельным лицам.

Как бы там ни было, а к концу 1908 года он совершенно убедился в ликвидаторстве головки меньшевистской фракции.

«Когда я, убедившись в полной неисправимости г. Потресова, как историка нашей общественной мысли, окончательно решил выйти из редакции сборника „Общественное Движение“, я прекрасно понимал, что его ретроспективное ликвидаторство находилось в самой тесной логической связи с его ликвидаторством настоящего времени, т.е. с его убеждением в ненужности существования нашей партии. Поэтому я написал Мартову, что отныне мне с г. Потресовым не по пути» [П: XIX, 84].

«Ортодоксальные» меньшевики считали для себя возможным вести переговоры с ревизионистами, с либералами, которые ничего общего с марксизмом не имеют и лишь извращают и критикуют Маркса. Для Плеханова такие деяния, разумеется, не могли не быть самыми убийственными аргументами против возможности совместной работы. Он писал Дану, в ответ на его приглашение пересмотреть свой отказ:

«I. Вы говорите о крушении наших легальных литературных предприятий и находите, что оно повредит марксизму. В этом состоит, дорогой Ф.И. [Дан. – В.В.], ваша первая ошибка. Вы принимаете А.Н. [Потресова. – В.В.] за марксиста, а он показал своей статьей, что он так же далек от марксизма, как, напр., N.N.[54], и по той же причине: потому что не умеет ценить значение революционной теории и не хочет потрудиться понять эту теорию. Его статья есть признание исключительной важности легальной литературы, признание, которое в России, при русской цензуре и при несомненных заслугах нашей нелегальной литературы, само уже есть lèse-révolution; мимоходом скажу: оттого-то Потресов и не писал в „Голосе Социал-Демократа“, что он смотрит на подпольную литературу с великолепным презрением легального филистера.

II. По-вашему плохо то, что пятитомник рушится. А я вам скажу, что если в нем будет печататься статья А.Н., то не печалиться надо о его крушении, а радоваться ему: он станет органом распространения бернштейнианства» [П: XIX, 88 – 89].

Меньшевистские «ортодоксы» не послушались этого совета, и пути их разошлись с Плехановым.

Он еще некоторое время вел переговоры, с ним несколько времени еще кокетничали, стремясь оставить его в редакции «Голоса Социал-Демократа». Но, ведь, и тут все тот же вопрос неизбежно должен был стать на очередь, как совместить его участие с участием Потресова? С тенденцией остальных членов редакции?

В мае 1909 года он вышел из редакции «Голоса». В письме он отмечает, что фактически перестал участвовать в «Голосе» с декабря 1908 г.

Мы уже выше привели его свидетельство о том, что ему были давно известны ревизионистские тенденции Потресова. Спрашивается, почему же так долго он терпел?

«Видел я „струвизм“ и в г. Потресове. И тоже до поры до времени льстил себя той надеждой, что г. Потресов разовьется в марксиста и по тому самому перестанет быть „струвистом“. А потом я увидел, что и эта надежда не основательна, и тогда я сказал и себе и другим: баста, я Потресову не товарищ! Эти другие сердятся на меня за это решение, но я опять скажу: я не изменю его, даже если бы против него восстали все обитатели Марса и все жители земли. И факты уже начинают доказывать, что я прав. Одного письма т. Алексея, напечатанного в № 10 „Социал-Демократа“, достаточно, чтобы видеть, как тесно связано было ретроспективное ликвидаторство, обнаружившееся в статьях г. Потресова, с тем ликвидаторством нынешнего дня, которое составляет теперь язву нашей партии и вызывает такое сильное ликование в рядах наших официальных ревизионистов» [П: XIX, 94].

Так решительно были порваны связи с ликвидаторством. Первое публичное его выступление против этого ревизионистско-струвистского течения было в августе 1909 г., когда он возобновил свои «Дневники» номером девятым.

Восстановив, таким образом, ход, эволюцию, его отношения и разногласия с «ортодоксально-меньшевистским» ядром, или, что то же самое, с ликвидаторами, обратимся к разбору его критики ликвидаторства.

5.

Для того, чтобы дать представление об исходной точке его критики, остановимся на № 9 «Дневника» в целом.

Основная статья № 9 «Дневника» посвящена разбору статьи С., помещенной в № 15 «Голоса Социал-Демократа».

Исходя из положения, что наша партийная организация расстроена, он ставит себе вопрос, «как выйти из этого положения»? Решение этого вопроса «консерваторами» С. не кажется разумным. Ему кажется совершенно неосуществимым возврат к старым формам партстроительства. Рабочий класс перерос кружковщину, следовательно, пути нужно искать не там. Где же?

«Нам приходится думать не о старых, уже изведанных путях, – продолжает С., – даже не о починке старого, а о полной перестройке всего партийного здания» [П: XIX, 6].

Но как это сделать? Рабочие сами, по мнению С., указывают путь к решению вопроса своей тягой в легальные организации.

«Когда рабочая жизнь из нашей старой партийной ячейки уходит в открытые и полуоткрытые рабочие организации, – профессиональные союзы, культурно-просветительные общества, кооперативы, кассы взаимопомощи и пр., – куда направляются живые слои рабочего класса, мы говорим: вместе с живыми слоями пролетариата туда должна направить свои силы социал-демократическая партия» [П: XIX, 7].

Итак, вместе с живыми силами в легальные и полулегальные экономические организации.

Разумеется, трудно что-либо иметь против необходимости работать в экономических рабочих организациях.

«Не трудно понять, что российская социал-демократия изменила бы самой себе, если бы вздумала игнорировать все эти профессиональные союзы, культурно-просветительные общества, кооперативы, кассы взаимопомощи и т.д., – отвечает Плеханов. – Я вполне понимаю и очень ценю негодование т. С. против тех наших партийных стародумов, которые пренебрегают указанными организациями, а иногда даже и прямо восстают против них. Это – близорукие люди, не доросшие до понимания великих задач социал-демократии» [П: XIX, 7].

Плеханов напрасно так много уступает С., – таких людей в социал-демократии было более, чем мало.

Но, признавая работу в экономических организациях, разве решают вопрос?

«Новая партийная работа предполагает, как мы видим это из рассуждений самого тов. С., наличность двух условий: во-первых, указанных рабочих организаций; во-вторых, социал-демократической партии, которая должна направить свои силы туда же, „куда направляются живые слои рабочего класса“. Социал-демократическая партия способствует созданию открытых и полуоткрытых организаций. Это очень хорошо. Но способствовать чему-нибудь она будет в состоянии только в том случае, если она сама не перестанет существовать. Стало быть, для того, чтобы решить ту задачу, которую ставит перед ней т. С., партия наша должна прежде всего обеспечить свое существование. А если она должна обеспечить свое существование, то почему же наш автор не согласен с теми товарищами, которые говорят, что „нужно укрепить существующую нелегальную партийную организацию“? Ведь кто хочет существовать, тот, естественно стремится „укрепить“ свое существование. Неужели тов. С. этого не понимает?» [П: XIX, 7 – 8]

Очень хорошо понимает, да только он говорит на несколько ином наречии. Для него социал-демократическая партия это не та, что существовала, боролась, которая после революции ослабла, но еще живет и борется за свое существование, – он понимает под этим словом будущую, несуществующую еще социал-демократию. Между этими двумя социал-демократиями разница огромная.

54

M.M. и N.N. – псевдонимы С. Прокопович и Е. Кусковой в эпоху экономизма.