и, далее, следует различение конкретных задач нашей партии – в разрешении ближайших целей – по сравнению с с.-д. других стран.

Чем следует объяснить тот факт, что вопросам о «конечных целях» уделено так много места? Из всех западноевропейских с.-д. программ ни в одной не уделено такое внимание этому крайне важному, но сравнительно далекому вопросу, разве только программа гедистов во Франции по энергичности выражений могла сравниться с этим проектом Плеханова, но даже она не уделяет столько места этому вопросу, казавшемуся западным социалистам слишком далеким.

Объяснить было очень нетрудно. Самая поздняя программа социал-демократии была именно наша, которая не могла пройти мимо той жестокой борьбы, которую вели ортодоксы с ревизионизмом. Отзвуком этой страстной борьбы явились не только приведенные параграфы, – вся теоретическая часть программы носит на себе следы борьбы с оппортунизмом, вся она составлена так, чтобы выделить и подчеркнуть те пункты, на которые нападали ревизионисты; с другой стороны, Плеханов пытался смягчить некоторые слишком определенные указания и формулы марксистов с целью не дать оппортунистам повода для нападок, особенно эта последняя тенденция сильно сказалась на экономической части программы. Стоит лишь припомнить место о кризисах:

«сбыт товаров по необходимости отстает от их производства, а это периодически причиняет более или менее (знаменитое выражение! – В.В.) острые промышленные кризисы, сопровождаемые более или менее продолжительными периодами промышленного застоя, еще более уменьшающими число и экономическое значение мелких производителей» [Л: II, 17 // см. Л: 6, 197 – 198]

и т.д. Это знаменитое «более или менее» много раз фигурировало в дальнейших дискуссиях.

Как раз это обстоятельство и послужило камнем преткновения при обсуждении в Мюнхене проекта Плеханова.

И Ленин, и Мартов находили проект абстрактным, слишком отвлеченно-теоретическим и, что важнее всего, они обвиняли Плеханова в том, что он уделяет слишком много внимания полемике с Бернштейном.

Ряд их возражений поддерживался молчаливо Аксельродом и В.И. Засулич. Чрезвычайно интересны эти возражения В.И. Ленина. Разумеется, абстрактный характер программы, ее слишком отвлеченные теоретические рассуждения вместо определенных ясных формул – много должны были мешать пропаганде на местах. На это нельзя было не обратить серьезного внимания, как нельзя было упустить и то, что в некоторых пунктах проект сбивался на описательное изложение, походя скорее на комментарии к программе, чем на настоящую программу; но возражение подобно последнему о слишком большом месте, уделенном полемике с оппортунизмом, показывало, до какой степени Ленин и Мартов находились под сильнейшим влиянием Каутского.

Заседание редакции (без Потресова) «Искры», где и обсуждался проект, состоялось в 20-х числах января.

О том, в каком направлении шла критика В.И. Ленина, показывают его «Замечания» к проекту Плеханова [Л: 6, 195 – 202].

Мы не останавливаемся здесь на замечаниях к первым экономическим параграфам, ибо в другой связи выше мы вскользь рассмотрели эти разногласия, в которых может быть недостаточно выпукло, но достаточно резко обнаружилось расхождение по вопросу об отношении к крестьянству. По интересующим нас пунктам имеется одно чрезвычайно примечательное замечание. К параграфу VIII Ленин делает следующую отметку к основной посылке:

«„для удовлетворения нужд общества“ ((неясно)) „и обеспечения благосостояния всех его членов“.

Этого мало: (сравни Эрфуртскую программу: „высшее благосостояние и всестороннее гармоническое усовершенствование“)» [Л: 6, 199].

Ленин требует более ярких и более сильных выражений для характеристики социалистического общества и производства, в противовес чему его коробят ясные и слишком определенные слова Плеханова насчет того, каковы будут средства завоевания этих средств.

«„Господин положения“, „беспощадно раздавить“, „диктатура“??? (Довольно с нас социальной революции)» [Л: 6, 200],

– замечает далее Ленин по поводу второй части параграфа.

Со всех точек зрения приведенные замечания чрезвычайно характерны и еще раз и особенно убедительно показывают, что Ленин находился под сильным влиянием немецких теоретиков, в частности Каутского, чья программа и служит все время образцом для сравнения. Именно немецкая манера была к тому времени избегать говорить слишком определенно о диктатуре и о переходной эпохе борьбы за конечные цели, как раз Каутский к началу столетия вел свою «каучуковую» тактику, которая и диктовала ему необходимость стирать наиболее острые углы, чтобы не дразнить бернштейнианцев, чтобы не создавать повода к резкой внутрипартийной борьбе.

Во всей редакции «Искры» Плеханов резче всего был против «каучуковой» политики Каутского[42], против того, что последний печатает в органе партии ревизионистские статьи Бернштейна. На это обстоятельство мы имеем прямое указание самого Ленина. На втором Конгрессе Коминтерна, возражая Криспину на его ссылку на Эрфуртскую программу, Ленин сказал:

«В Эрфуртской программе ничего не сказано о диктатуре пролетариата; и история доказала, что это не случайность. Когда в 1902 – 1903 годах мы вырабатывали первую программу нашей партии, то перед нами все время был пример Эрфуртской программы, причем Плеханов… особенно подчеркивал именно то обстоятельство, что если в Эрфуртской программе нет речи о диктатуре пролетариата, то это теоретически неправильно, а практически является трусливой уступкой оппортунистам» [Л: 41, 248 – 249].

Эрфуртская программа Каутского была, таким образом, «примиренческой» программой, и совершенно естественно, почему Плеханов был не только противником такого примиренчества, но и противником того, чтобы хоть в какой-либо мере сгладить острые углы, «антидемократические» моменты в своем проекте.

Поэтому не Каутскому, а Геду он больше был склонен дать предпочтение, не методу замалчивания разногласия между ортодоксией и ревизионизмом вождей немецкой социал-демократии, а резкой и определенной тактике решительного межевания с оппортунизмом, которое проводили гедисты в своей борьбе с жоресистами; и нет никакого сомнения в том, что как Лафарг, так и Гед имели на Плеханова огромное влияние – по крайней мере, в вопросах о диктатуре и методах борьбы за конечные цели.

Проект Плеханова в силу такого расхождения, естественно, должен был встретить большую оппозицию.

Уже вопрос о том, начать ли программу с характеристики русских дел, или с анализа законов развития капиталистического способа производства, вызвал разделение голосов поровну (3 на 3). Выяснилось, что многие пункты подвергаются слишком резким нападкам и могут быть не приняты при голосовании по пунктам, поэтому, когда было внесено предложение о голосовании проекта по пунктам, Плеханов взял свой проект обратно и отказался от дальнейшего участия в обсуждении вопроса.

Тогда В.И. Ленин принялся за составление проекта. Сохранились три наброска, сделанных В.И. Лениным на протяжении февраля, из которых и вырос проект программы, известной в кругу искровцев под названием «проекта Фрея».

Интересующий нас вопрос о конечных целях в этом проекте был формулирован следующими словами:

«VII. Освобождение рабочего класса может быть делом только самого рабочего класса. Все остальные классы современного общества стоят за сохранение основ существующего экономического строя [и мелкий производитель, гибнущий под гнетом капитализма, становится действительно революционным лишь постольку, поскольку он сознает безвыходность своего положения и переходит на точку зрения пролетариата][43]. Для действительного освобождения рабочего класса необходима подготовляемая всем развитием капитализма социальная революция, т.е. уничтожение частной собственности на средства производства, переход их в общественную собственность и замена капиталистического производства товаров социалистической организацией производства продуктов за счет всего общества, для обеспечения полного благосостояния и свободного всестороннего развития и всех его членов.

VIII. Эта революция пролетариата совершенно уничтожит деление общества на классы, а следовательно, и всякое социальное и политическое неравенство, вытекающее из этого деления.

IX. Чтобы совершить эту социальную революцию, пролетариат должен завоевать политическую власть, которая сделает его господином положения и позволит ему устранить все препятствия, стоящие на пути к его великой цели. В этом смысле диктатура пролетариата составляет необходимое политическое условие социальной революции.

X. Русская социал-демократия ставит своей задачей – обнаруживать перед рабочими непримиримую противоположность их интересов интересам капиталистов, – выяснять пролетариату историческое значение, характер и условия той социальной революции, которую предстоит ему совершить, – организовывать революционную классовую партию, способную руководить всеми проявлениями борьбы пролетариата.

XI. Но развитие международного обмена и производства на всемирный рынок создало такую тесную связь между всеми народами цивилизованного мира, что современное рабочее движение должно было стать и давно уже стало международным. И русская социал-демократия смотрит на себя как на один из отрядов всемирном армии, пролетариата, как на часть международной социал-демократии» [Л: 6, 204 – 205].

42

См. об этом крайне интересное столкновение между Лениным и Потресовым, с одной стороны, и Плехановым – с другой, в рассказе Ленина «Как чуть не потухла „Искра“» [Л: 4, 334 – 352].

43

В прямых скобках – дополнительная поправка В.И. Ленина [Л: 6, 211].