На этом основании В.И. Ленин, возвратившись из ссылки в 1900 г., занялся вновь подробным подготовительным критическим рассмотрением всех до того существовавших программных заявлений и проектов, набросал свои замечания о том, как следует писать программу, что было известно в партийных кругах под названием «новый проект 1900 г.» [Л: 4, 211 – 239].
Однако проекты В.И. Ленина не вышли из кабинетов и не стали предметом широкого обсуждения. За спешными организационными работами и повседневной борьбой вопрос о программе временно отодвинулся на второй план, хотя он не только не заглох, но с еще большей настойчивостью встал после появления «Искры».
Сторонники «Искры», как выше я отметил, больше всего чувствовали необходимость программы – точно и ясно формулированных принципов теории и тактики – для того, чтобы скорее и основательнее можно было провести межевание с оппортунистическим крылом партии. Но лишь в середине 1901 г. в связи с созываемой «объединительной» конференцией в кругу «искряков» был вновь поднят этот вопрос и практически поставлен к решению.
Согласно постановлению июньской конференции, осенью должен был быть созван съезд заграничных социал-демократических организаций с целью объединиться в единую партию. Мартов, извещая Аксельрода о том, что съезд отложен, пишет:
«Мы будем очень рады, если вы возьметесь за программу. Алексеев (член „Союза“, очень сочувствующий нам и делающий все, чтобы вызвать раскол в Союзе) пишет, что для того, чтобы победить, нам необходимо явиться с принятым уже проектом программы. Теперь один вы могли бы этим заняться, чем бы очень нас обязали» [Письма, 52].
В переписке Мартова и Аксельрода – это первый случай упоминания о программе. Нужно полагать, что Ленин и до этого возбуждал вопрос о необходимости создать свою программу, тем более, что Аксельрод несколько позже в своем письме Мартову пишет, что «Петров, т.е. Ленин, зимой высказал предположение», чтобы Аксельрод взялся за программу.
Быть может, переписка Плеханова покажет нам, как относились «искряки» к тому, чтобы Плеханов писал проект. По-видимому, до того не раз обращались к нему и, получив отказ за перегруженностью работой, обращались к Аксельроду со словами: «Теперь одни вы могли бы» и т.д.
На предложение Мартова Аксельрод отвечает, что он за отсрочку конференции (с экономистами), чтобы иметь возможность выработать свой проект программы. Для этого он предполагал встретиться с Плехановым, но,
«в конце концов, приступить к составлению проекта или наброска программы я мог бы и на свой риск и страх, тем более, что брат (Г.В. Плеханов) все равно слишком поглощен своими литературными работами, чтобы в настоящую минуту отвлекаться в сторону. Так как вследствие чрезмерного обременения текущими работами ни Вы, ни брат не можете взяться за выработку программы, то от моей попытки пойти навстречу Вашему желанию дело ничуть не пострадает, если бы даже работа в этом направлении и не подвигалась с желательной быстротой. Принимаясь за выполнение Вашего поручения в сознании, что в настоящий момент все равно некому другому за него взяться, я и работать буду с меньшим страхом и тревогой» [Письма, 54].
Но всего менее Аксельрод был приспособлен писать программу как вследствие того, что он был совершенно оторван от «людей», так и потому, что он был болен.
В августе Аксельрод вновь возвращается к вопросу о программе и пишет:
«Во избежание недоразумения еще раз возвращаюсь к программе. Я не только из сознания долга, но и с интересом готов приступить к составлению ее. Но если припомнит Петров (В.И. Ленин. – В.В.) – то зимою, когда он высказывал предположение, чтобы я взялся за это, главным мотивом с моей стороны против являлось опасение, как бы работа не затянулась у меня слишком долго, между тем, как он мечтал о том, чтобы проект чуть не в 2 – 3 недели был готов к печати. Это опасение и теперь у меня есть. Но я считаю себя вправе все-таки приступить к делу потому, что этим никому и ничему не помешаю, так как все равно все, кроме меня, по уши заняты, каждый на своем посту, и никто не имеет возможности отвлечься в сторону. Если я ошибаюсь, если положение в эти дни несколько изменилось и составление проекта уже кому-нибудь поручено, то, пожалуйста, сообщите мне. А где недоконченный набросок (вроде вступления) Петрова, который он читал брату и мне? Он был бы теперь кстати» [Письма, 55].
Очевидно, Аксельрод спрашивал тот самый проект 1900 года, о котором я говорил выше. Проект этот еще зимой был передан Плеханову, когда шли переговоры с последним о составлении нового проекта программы.
Но Аксельроду писать проекта не удалось. «Объединительный съезд» прошел неудачно и без всяких программ, но на этом съезде выяснилось даже для «нефракционных», что разногласия отнюдь не ограничивались тактическими вопросами и что по ряду программных вопросов экономисты стоят на явно оппортунистической позиции. Это обстоятельство еще более способствовало тому, что вновь и еще настоятельнее был выдвинут вопрос о программе.
Осенью состоялось совещание с экономистами, и непосредственно вслед за тем Плеханов взялся написать проект программы. В ноябре – декабре он его написал и послал Мюнхенской редакции, куда он намеревался выехать в январе 1902 г. для обсуждения проекта. Как раз в декабре в Брюсселе было назначено заседание Международного Социалистического Бюро, куда должен был поехать Плеханов, представлявший там с.-д. России. На обратном пути – в январе – Плеханова задержали в Мюнхене для обсуждения проекта.
Заманчиво рассматривать вопрос о программе в целом. Но поскольку основным боевым вопросом тогдашней эпохи был вопрос о конечных целях, поскольку решение этого вопроса в международном масштабе было показателем степени выдержанной революционной последовательности, – мы ограничимся прослеживанием судьбы лишь этого вопроса. Разумеется, в перипетии борьбы за программу можно проследить зарождение некоторых разногласий, ставших впоследствии особенно важными, но тогда они играли второстепенную роль. В то время главным боевым вопросом был вопрос о формулировке конечной цели.
Первоначальный проект Плеханова чрезвычайно расширенно и ясно формулирует вопрос о конечных целях. После общего теоретического анализа, в котором констатировалось общее развитие обострения противоречия, Плеханов предлагает следующие пункты:
«…VI. Но в то же самое время, как растут и развиваются эти неизбежные противоречия капитализма, растет также и недовольство рабочего класса существующим порядком вещей, обостряется его борьба с классом капиталистов, и в его среде все шире и все быстрее распространяется сознание того, что только своими собственными усилиями может он свергнуть лежащее на его плечах иго экономической зависимости и что для свержения этого ига необходима социальная революция, т.е. уничтожение капиталистических производственных отношений, переход средств производства и обращения продуктов в общественную собственность.
VII. Эта революция пролетариата будет освобождением всего угнетенного и страдающего теперь человечества, так как она положит конец всем видам притеснения и эксплуатации человека человеком.
VIII. Чтобы заменить капиталистическое производство товаров социалистической организацией производства продуктов для удовлетворения нужд общества и для обеспечения благосостояния всех его членов, чтобы совершить свою революцию, пролетариат должен иметь в своих руках политическую власть, которая сделает его господином положения и позволит ему беспощадно раздавить все те препятствия (курсив мой. – В.В.), которые встретятся ему на пути к его великой цели. В этом смысле диктатура пролетариата составляет необходимое политическое условие социальной революции.
IX. Но развитие международного обмена и всемирного рынка установило такую тесную связь между всеми народами цивилизованного мира, что эта великая цель может быть достигнута лишь путем соединенных усилий пролетариев всех стран. Поэтому современное рабочее движение должно было стать, и давно уже стало, международным.
X. Русская социал-демократия смотрит на себя, как на один из отрядов всемирной армии пролетариата, как на часть международной социал-демократии.
XI. Она преследует ту же конечную цель, какую ставят себе социал-демократы всех других стран. Она обнаруживает перед рабочими непримиримую противоположность их интересов с интересами капиталистов, выясняет им историческое значение, характер и условия той социальной революции, которую предстоит совершить пролетариату, и организует их силы для непрерывной борьбы с их эксплуататорами» [Л: II, 17 – 18 // см. Л: 6, 198 – 200].