Сравнивая эти параграфы с проектом Плеханова, нетрудно заметить, что В.И. Ленин действительно вытравил из них все то, что могло хоть сколько-нибудь показаться несдержанным и резким.
Получив в десятых числах февраля проект Ленина, Плеханов пишет мюнхенской части редакции «Искры»:
«Проект программы только что получил. Скажу пока одно: общая часть, по-моему, совсем не годится. Но я напишу о ней потом. Теперь спешу отправить письмо.
Еще раз перечитал первую часть программы. Неужели Павел Аксельрод и Вера Засулич за него?» [Л: II, 55].
Вместе с тем Плеханов пишет свой второй проект программы, значительно изменив и переработав некоторые параграфы, сообразно с замечаниями членов редакции. В то время как первый проект начинает с анализа капиталистических отношений – второй начинает с установления международного характера социал-демократического движения, который является результатом развития международного обмена.
«2. Русские социал-демократы смотрят на свою партию, как на один из отрядов всемирной армии пролетариата, как на часть международной социал-демократии.
3. Они преследуют ту же конечную цель, как и социал-демократы всех других стран.
4. Эта конечная цель определяется характером и ходом развития буржуазного общества» [Л: II, 57],
после этого проект приступает к законам развития буржуазного общества.
Всего замечательней в этом проекте то, что в нем вопрос о конечных целях значительно сжат, формулировкам придан более сдержанный тон и особо боевые полемические места сняты или смягчены; более того, желая идти на уступку мюнхенской части редакции, Плеханов из формулы о конечных целях выпустил слова «диктатура пролетариата»! Соответствующее место во втором проекте гласит:
«11. Международная социал-демократия стоит во главе освободительного движения трудящейся и эксплуатируемой массы. Она организует ее боевые силы, разоблачает перед ней непримиримую противоположность интересов эксплуататоров интересам эксплуатируемых и выясняет ее историческое значение и необходимые условия той социальной революции, которую предстоит совершить пролетариату, поддерживаемому другими слоями населения, страдающего от капиталистической эксплуатации.
12. Конечная цель всех усилий международной социал-демократии состоит в устранении капиталистических отношений производства, т.е. в экспроприации эксплуататоров, для передачи средств производства и обращения продуктов в общественную собственность и в планомерной организации общественного производительного процесса для удовлетворения нужд как целого общества, так и отдельных его членов.
13. Осуществление этой конечной цели будет освобождением всего угнетенного человечества, так как оно положит конец всем видам эксплуатации одной части общества другою.
14. Для осуществления этой конечной цели пролетариат, поддерживаемый другими слоями населения, эксплуатируемого высшими классами, должен иметь в своих руках политическую власть, которая сделает его господином положения и позволит ему побороть все препятствия, загораживающие путь социальной революции.
15. Поэтому политическое воспитание пролетариата занимает одно из самых важных мест в программе международной социал-демократии.
16. Но, несмотря на единство их общей конечной цели, обусловленное господством одинакового способа производства во всем цивилизованном мире, социал-демократы разных стран ставят перед собой неодинаковые ближайшие задачи, как потому, что этот способ производства не везде развит в одинаковой степени, так и потому, что его развитие в разных странах совершается в различной социально-политической обстановке» [Л: II, 59 – 60].
Читателю нетрудно, сравнивая приведенные параграфы с соответствующим отделом Эрфуртской программы, заметить, что Плеханов свой проект подвел под программу немецких социал-демократов. Это было сделано как уступка критике мюнхенской части редакции. Но сохранившиеся замечания Ленина показывают, что, уступая, Плеханов шел навстречу Ленину в вопросе о конечных целях больше, чем тот требовал в то время, как по вопросу, особенно интересовавшему Ленина – по вопросу об отношении к «мелкому производителю» формула была сохранена по существу старая.
Второй проект был подвергнут подробному разбору Лениным, который обстоятельно критиковал каждый пункт проекта Плеханова. Мы вместе с Лениным не можем не удивляться тому, что место резко и ясно формулированной «диктатуры пролетариата» заняла какая-то расплывчатая формула: но объяснение этому обстоятельству найти очень не трудно. Сам Плеханов пишет В.И. Засулич:
«Против прибавки, касающейся диктатуры пролетариата, я ничего не имею. Фрей (Ленин) нашел в бытность мою в Мюнхене, что в моем первом проекте о ней говорилось слишком „крикливо“. Я заменил выражение диктатура пролетариата выражением власть пролетариата: это одно и то же, ибо в политике кто имеет власть, тот и диктатор. Но выходит, что теперь у меня сказано недостаточно „крикливо“. Прибавьте „крику“»! [Проект соглашения, составленный В.И. Засулич. См. Письма, 59].
Таким образом смягчение явилось результатом уступок Плеханова Ленину.
Проекты Плеханова и Ленина имели ряд расхождений более или менее принципиального характера, но не настолько, чтобы нельзя было согласовать их на одной общей редакции. В.И. Засулич принадлежит инициатива предложения разрешить дело путем комиссионного обсуждения вопроса. По-видимому, эту мысль В.И. Засулич выдвинула в начале марта, ибо в своем письме Белостокскому совещанию комитетов РСДРП В.И. Ленин пишет, что из двух вариантов «мы составляем теперь один общий проект», а 19 марта Плеханов отвечает – очевидно, на запрос Засулич – согласием, чтобы оба проекта согласовали в комиссии.
Но одновременно Плеханов выдвигает идею – передать оба проекта на обсуждение членов Лиги. Аксельрод категорически высказывается против этого:
«Перенести обсуждение программы, – писал он Дейчу, – на почву широких дебатов прямо-таки стыдно»,
он взамен этого предлагал созыв нового пленума редакции.
«Я не могу представить себе невозможности прийти к соглашению путем личных переговоров» [Письма, 59].
Почти тогда же в письме Ленину Аксельрод пишет:
«В письме к Плеханову я решительнейшим образом высказался против перенесения программного спора редакции в печать и даже на суд всей Лиги. Вернее, о печати у меня даже и речи не было, а только о дебатах и голосовании Лиги, раньше, чем проект не будет окончательно принят всей редакцией en bloc [целиком]. Если успею, сегодня же ему об этом подробнее напишу. Помните, я высказал Вам опасение, что без новой конференции дело, пожалуй, не обойдется. Мне кажется, чтобы предупредить зловредную перспективу перенесения программного спора внутри редакции в публику, самое разумное было бы предложить Плеханову приехать к Вам или кому-нибудь из Вас (если нельзя в большем числе) съехаться с ним в Цюрихе. Я не могу представить себе невозможности прийти к соглашению путем личных переговоров. Это было бы прямо стыдно. Говорить в случае неудачи об „авангарде“ и т.п. миссиях нашей фракции прямо-таки нельзя было бы… При личном свидании и цель „проекта комиссии“ сама собою была бы достигнута» [Л: II, 99 – 100].
Высказываясь таким образом решительно против гласной дискуссии по программе, он стоял за то, чтобы в основу комиссионного обсуждения был положен проект Плеханова. 22 марта В.И. Ленин спрашивает у Аксельрода:
«Велика Дмитриевна [Засулич] посылала вам программу Г.В. [Плеханова] и наш проект „комиссионного улажения“ дела посредством арбитражной комиссии sui generis [своего рода]. Проект этот, кажется, проваливается по нежеланию Г.В. [Плеханова], но в точности я этого не знаю еще. Мне бы интересно знать, какое впечатление произвел на Вас новый проект Г.В. [Плеханова] и к которому из двух проектов Вы теперь склоняетесь?» [Л: 46, 172 // Л: II, 97]