Конюх, насупив брови, проводил их взглядом и медленно вытащил соломинку изо рта.

- Здесь, видать, какая-то ошибка, миледи. Эти животинки...

- ... наши, - твердо закончила за него Найнив, сложив руки, чтобы ясно стало видно кольцо со Змеем. - Ты немедленно их оседлаешь.

Эгвейн затаила дыхание; это было последнее средство, по плану Найнив прибегла бы к нему для того, чтобы выдать себя за Айз Седай, если у них возникнут затруднения с тем, кто мог бы и поверить обману. Ни с Айз Седай, ни с Принятой этот номер не прошел бы, разумеется, даже, наверное, и послушница не попалась бы\ на такой крючок, но конюх... \Мужчина прищурился на кольцо Найнив, потом, также прищурившись, взглянул на нее саму.

- Мне было сказано про двух, - промолвил он наконец тоном человека, на которого увиденное не произвело ровным счетом никакого впечатления. - Одна Принятая и одна послушница. О четырех не было сказано ничего.

Эгвейн готова была смеяться. Естественно, Лиандрин не понадеялась, что они сумеют сами добыть своих лошадей.

Найнив выглядела разочарованной, и голос ее сталрезче.

- Ты выведешь этих лошадей и оседлаешь их, не тотебе понадобится, чтобы Лиандрин исцеляла тебя, если онатобой вообще займется.

Конюх повторил имя Лиандрин одними губами, но, разок взглянув на лицо Найнив, начал возиться с лошадьми, ограничившись недолгим ворчанием, и то лишь только так, чтобы кроме него никто не услыхал. Когда он затягивал вторую подпругу, вернулись со своими лошадьми и Мин с Илэйн. У Мин был высокий саврасый мерин, у Илэйн - гнедая кобыла с выгнутой шеей.

Когда беглянки уселись верхом, Найнив вновь обратилась к конюху:

- Несомненно, тебе сказали держать рот на замке, и это остается в силе, сколько бы нас ни было, две или две сотни. Если ты полагаешь, будто есть разница, поразмысли, что сделает Лиандрин, если ты обмолвишься о том, о чем тебе велено было помалкивать.

Выезжая из конюшни, Илэйн кинула конюху монету, проворчав:

- За твои хлопоты, добрый человек. Ты хорошо справился. - Во дворе, уловив взгляд Эгвейн, она улыбнулась. - Мать говорит, что кнут и пряник вместе помогают лучше, чем один только кнут.

- Надеюсь, со стражей не понадобится ни того ни другого, - произнесла Эгвейн. - Надеюсь, Лиандрин и им сказала. Но у Тарломеновых Ворот, пробитых в высокой стене, с юга ограждавшей территорию Башни, даже если стражников и не уведомили, никаких вопросов не возникло. Те просто махнули четырем женщинам проезжать, разок взглянув и вежливо кивнув. Стражники стояли у ворот, чтобы не впускать тех, кто опасен; по-видимому, не выпускать кого-то у них приказа не было.

Прохладный ветерок с реки послужил беглянкам предлогом надвинуть капюшоны, и они медленно продолжили путь по городским улицам. Цокот подков их лошадей по брусчатке затерялся в гомоне заполнявшей улицы толпы и в музыке, доносящейся из отдельных зданий, мимо которых они проезжали. Люди, облаченные в одежды чуть ли не всех стран, от темных и строгих, по унылой моде Кайриэна, до ярких, броских цветов Странствующего Народа и всех мыслимых покроев и сочетаний красок и стилей, расступались перед всадницами, обтекая их, точно река скалу, но все равно продвигались те не быстрее неторопливого шага.

Эгвейн совсем не смотрела ни на сказочные башни, соединенные повисшими в поднебесье мостами, ни на дома, что куда больше походили на волны прибоя, чем на каменные строения. Или на источенные ветром утесы, или на причудливые раковины. Айз Седай часто наведывались в город, и в такой толпе запросто можно нос к носу столкнуться с кем-нибудь из них. Вскоре Эгвейн сообразила, что ее спутницы поглядывают вокруг с тем же напряженным вниманием, но, когда показалась огирская роща, у девушки немного отлегло от сердца.

Над крышами теперь завиднелись Великие Древа, распростершие в вышине свои кроны на сотни и больше спанов. Рядом, а точнее под ними, высокие дубы и вязы, ели и болотный мирт казались карликами. Рощу, в поперечнике в добрых пару миль, окружало нечто вроде стены, но на самом деле это была бесконечная череда закручивающихся в спираль каменных арок, каждая пяти спанов высотой и вдвое больше шириной. С внешней стороны стены вдоль нее шли люди, катили коляски, громыхали повозки, а по ту сторону царила дикая природа. Роща не имела вида ухоженного парка, но и до совершенной чащобы лесной глухомани ей было далеко. Скорее, так могла выглядеть идеальная природа, некий совершенный лес, самый красивый из всех мыслимых. Некоторые листья уже расцветились, и мазки оранжевого, желтого и багряного казались Эгвейн элегантными тонами, присущими осенней листве.

За открытыми арками прогуливались немногие, и никто дважды не взглянул на четырех женщин, углубившихся под сень деревьев. Вскоре город пропал из виду, его шум стал глуше, затем роща совсем отсекла его. Преодолев пространство в десять шагов, они словно оказались в нескольких милях от ближайшего поселения.

- Северная опушка рощи. сказала она, - пробормотала Найнив, осматриваясь. - Куда уж севернее, чем... - Она осеклась, когда из зарослей черной бузины выскочили две лошади: темная лоснящаяся кобыла со всадником и слегка нагруженная вьючная лошадь.

Темная кобыла попятилась, ударив копытами в воздухе. когда Лиандрин резко осадила ее. Лицо Айз Седай, будто маской, стянуло яростью.

- Я же сказала вам: об этом никому не говорить! Никому! - Эгвейн заметила на вьючной лошади шесты с фонарями, что показалось ей странным.

- Это - друзья, - начала было Найнив, одеревенев, но Илэйн перебила ее:

- Простите нас, Лиандрин Седай. Они нам не говорили, мы подслушали. Мы не хотели слушать ничего, что непредназначалось не для наших ушей, но мы услышали. И мы тоже хотим помочь Ранду ал'Тору. И другим ребятам, конечно,

- быстро добавила она. Лиандрин вперила взор в Илэйн. в Мин. Лучи клонящегося к вечеру солнца косо пробивали ветви и оставляли в тени лица под капюшонами.

- Ладно, - наконец сказала она, по-прежнему глядя на двух девушек. - Я оставила распоряжение, чтобы о вас позаботились, но раз вы здесь, значит, так и быть. Что двое, что четверо, для дороги все равно.

- Чтобы позаботились, Лиандрин Седай? - сказала Илэйн. - Не понимаю.