Впереди шла Найнив, устремив взор вперед, плащ развевался за спиной, она шагала с таким видом, как будто знала, куда они идут, - что соответствовало истинному - положению дел, если только кто-нибудь не остановит их, - и имеет полное право туда идти - что, разумеется, обстояло совсем по-иному. Одетые теперь в одежду, которую привезли с собой в Тар Валон, они совершенно не походили на обитающих в Башне. Каждая выбрала самое лучшее платье, с юбками-штанами для верховой езды, и плащи из превосходной шерсти, богато украшенные вышивкой. Эгвейн подумала: пока им удается держаться подальше от всех, кто может их узнать, - они уже увернулись от нескольких, кто знает их в лицо, - их замысел имеет шансы на успех.

- Это больше подошло бы для прогулки в парке какого-нибудь лорда, чем для дороги на Мыс Томан, - заметила Найнив, когда Эгвейн помогала ей управиться с пуговицами серого шелкового платья, шитого золотой нитью, и с жемчужными цветами на лифе и вдоль рукавов, - но поможет, наверное, улизнуть незамеченными.

Теперь Эгвейн поддернула плащ и провела ладонью по своему шитому золотом, зеленому шелковому платью и оглянулась на Илэйн, одетую в голубое, с кремовой отделкой в разрезах, надеясь, что Найнив права. До сих пор все принимали их за просительниц благородного звания или по меньшей мере зажиточных особ, но, как ей казалось, среди прочих они все-таки выделялись. Сообразив, почему у нее возникло такое чувство, Эгвейн удивилась; ей было немного не по себе в нарядном платье после того, как несколько последних месяцев она носила простое белое одеяние послушницы.

Маленькая тесная группка деревенских женщин в прочных темных шерстяных платьях опустились в реверансе, когда беглянки прошли мимо. Едва они остались позади, Эгвейн оглянулась на Мин. Та облачилась в свои штаны и мешковатую мужскую рубаху, сверху - мальчишеские коричневые куртку и плащ, довершив наряд видавшей виды широкополой шляпой, нахлобучив ее на коротко стриженную голову.

- Одной из нас нужно быть слугой, - заявила Мин со смехом.

- Женщины, разодетые как вы, всегда имеют хотя бы одного. Коли придется бежать, о моих штанах вам останется только мечтать.

Мин тащила на себе четыре комплекта переметных сум с раздувшимися карманами, набитых теплыми вещами, так как еще до их возвращения наверняка наступит зима. Туда же упаковали и свертки с провизией, стянутой с кухни, на первых порах хватит, а потом можно будет прикупить.

- Ты уверена, что мне нельзя тебе помочь. Мин? - тихо спросила Эгвейн.

- Да нет, с ними просто неудобно, - с ухмылкой сказала Мин,

- вовсе они не тяжелые. - Казалось, она считала все какой-то игрой или притворялась, что так думает. - И будь уверена, народ начнет дивиться: с чего бы такая разодетая леди, как ты, вдруг волочит свои переметные сумы. Свои можешь понести - да и мои тоже, если захочется, - когда мы... - Ухмылка ее исчезла, и она яростно прошептала: - Айз Седай!

Взгляд Эгвейн метнулся вперед. Навстречу по коридору шагала Айз Седай с длинными черными прямыми волосами и кожей, напоминающей цветом пожелтевшую от времени кость, она внимательно слушала идущую рядом женщину в домотканой фермерской одежде и залатанном плаще. Айз Седай еще не заметила их четверку, но Эгвейн узнала ее - Такима, из Коричневой Айя, которая преподавала историю Белой Башни и Айз Седай и которая без труда с сотни шагов узнает одну из своих учениц.

Не сбавляя шага, Найнив свернула в боковой коридор, но там оказалась одна из Принятых, долговязая женщина с вечно нахмуренным лицом, она торопливо прошла мимо, волоча за ухо послушницу с алыми от обиды и боли щеками. Заговорить Эгвейн сумела не сразу.

- Это были Ирелла и Эльз. Они нас заметили? - Заставить себя оглянуться она не могла.

- Нет, - через мгновение ответила Мин. - Онивидели только наши тряпки.

Эгвейн облегченно вздохнула и услышала такой жевздох Найнив.

- Мы до конюшен не доберемся, у меня сердце раньше разорвется, проворчала Илэйн. - Эгвейн, во время приключений всегда так? Сердце готово из груди выскочить, а душа в пятки уходит?

- Наверное, да, - медленно ответила Эгвейн. Она поймала себя на мысли, что ей непросто вспомнить то время, когда она с нетерпением рвалась к приключениям, свершать нечто опасное и волнующее, как люди в сказаниях. Теперь она думала, что увлекательная часть - это то, что ты вспоминаешь, оглядываясь на прошедшее, а в сказаниях добрая доля неприятного опущена. Так она исказала Илэйн.

- И все-таки, - твердо заявила Дочь-Наследница, - прежде со мной не случалось ничего по-настоящему захватывающего, и, вероятно, и не случится, пока матери принадлежит решающее слово, а так будет, пока я сама незайму трон.

- Тихо, вы, обе, - произнесла Найнив. На удивление, они оказались в коридоре одни, никого на виду в оба конца. Она указала на узкую лестницу, уходящую вниз. - Вот то, что нам надо. Если я вконец не запуталась во всехповоротах и галереях.

Тем не менее она уверенно ступила на лестницу, остальные - за нею. Лестница не подвела, и за маленькой дверцей внизу открылся пыльный двор Южной Конюшни, где содержались лошади послушниц - у кого они были, - пока им не понадобятся вновь эти животные, что обычно случалось не раньше, чем послушницы становились Принятыми или когда нерадивых отправляли домой. Позади беглянок высилась мерцающая громада самой Башни; владения же Башни охватывали многие и многие гайды земли, огражденные собственными стенами, иногда повыше некоторых городских.

Найнив размашистой поступью вошла в конюшню с таким видом, будто та принадлежала ей. Ярко пахло сеном и лошадьми, стойла двумя длинными рядами уходили в сумрак, пересеченный квадратами света из люков в крыше. Как ни странно, но косматая Бела и серая кобыла Найнив оказались в стойлах у самых дверей. Увидев Эгвейн, Бела положила морду на створку и тихо заржала. На виду был один-единственный конюх, миловидный малый с сединой в бороде. Он меланхолично жевал соломинку.

- Нам нужны наши лошади, оседланные, - заявила ему Найнив самым своим приказным тоном. - Эти две. Мин, найди свою лошадь и лошадь Илэйн.

Мин сбросила с плеч переметные вьюки и потянула Илэйн в глубину конюшни.