СКРИПАЧКА

Причесан гладко локон черный, Глубокий вырез прям и сух, — Почти враждебно ловит слух Ее смычка полет покорный. Скупые точные движенья Не развлекут и не смутят, И девичий суровый взгляд Как будто полн пренебреженья. Но с каждым звуком глуше, глуше Гудит нестройная толпа, И то, что музыка скупа, Язвительно тревожит душу, И сердце мира не находит, Щемит в предчувствии беды, И темный страх уже обходит Оцепеневшие ряды. Уже далекий холод льется В окрест лежащие дома, Уж в окна белой бурей бьется Сама зима, сама чума. А там, где тень ее прямая Плечом коснулась потолка, — Всё разрушая, всё ломая, Играет буря в два смычка. Так вот зачем так море билось В свои ночные берега — Лети, душа моя. Свершилось, — Ты одинока и нага. И ничего нет в мире целом, Пустая твердь ясна, легка, И только молния смычка Еще дрожит на платье белом. И только смутное движенье Упавшей девичьей руки, И только дикие свистки — Свирепый вопль освобожденья.

* * *

Да будет так. Пусть не увижу Родных могил в родном краю, Но темной злобой не унижу Высокую тоску мою. На чуждых площадях не стану Искать заемного огня, — Свети же мне, веди меня, Звезда бездомного цыгана. Старинной клятвы не нарушу, Не упрекну тебя ни в чем, Молчаньем черным, как плащом, Я ныне облекаю душу.

ПЕГАС

Дымились осенью и стужей Бока широкие коней, Блуждали листья меж корней И косо падали над лужей. За лесом двигались дожди, Земля томилась и грустила, Двойное эхо впереди Начало боя возвестило. Расхлопываясь на дымки, Взвились прицельные шрапнели, И вверх пошли воротники, И ниже сгорбились шинели. Но с каждым выдохом жерла Душа как будто запевала И треск ружья, и скрип седла В слова и ритмы одевала. И вот, качнувшись в стременах, Во власти музыки тревожной, Я заблудился в нежных снах И пал на камень придорожный — О, муза! На полях Волыни Не ты ль мой путь пересекла И трижды сталью обожгла Коня, крылатого отныне?

ЧЕРЕМУХА

Полковник гвардии привычно Пустил кудрявое словцо, И было очень симпатично Его калмыцкое лицо. Глаза и зубы заблестели. Но гром команды — строй молчит, И только сердце где-то в теле Не то что бьется, но стучит. Веселой рысью и галопом Лети, душа, на полный мах, — За командирским Протопопом Не отстает мой карабах. Марш-марш в карьер! Чего же проще? Дай шпору в бок, и шенкеля, — И напрямик через поля Гони к черемуховой роще. О, милая! Вот-вот она, Вся на ладони, вся как надо, — Сантиментальная весна, Грусть романтического сада — Ну и картечь! Лишь пыль и дым, Бойцы и лошади как черти, — Никто б не побоялся смерти, Но бьют, канальи, по живым. Ох, только бы не захромать, — Не выдавай, мой конь ретивый! Теперь — на всем скаку поймать И разом ветку ту сломать Для девушки одной строптивой.

ИЗМЕНА

Ну и ночевка! Две недели Нас лютый заедал мороз, Подумать, право, — я в постели, И всё в порядке, даже нос. Хозяйка милая не сводит С меня ласкающих очей, И, беспокойный дух печей, Кот плюшевый по креслам бродит. Мотнув упрямой головой — Найдется время пообедать, — Выходит лошадей проведать Отчаянный мой вестовой. Как в идиллическом романе Горит мечтательно свеча, А между тем в ночном тумане Смерть, подозрительно ворча, Взяла прицел на нас заране. Огонь! — И черная дыра В созвездьях северных над нами, Походный воздух со двора Ворвался в комнату волнами, Потрясена, оглушена, Хозяйка как из гроба встала И, ахнув, косы разметала, И рядом падает она — Мой друг, простите ль вы измену Мечтам в тургеневской глуши? Увы, здесь знают счастья цену, Замену слез, любви замену, Движенье бурное души.