1944

* * *

О, Боже мой, какая синева! О, Боже мой, беспомощность какая! Вспорхнуть, лететь и щебетать, едва Послушный воздух грудью рассекая — Всё утеряло связанность и вес, — Взлетают камни стаей журавлиной, Развеялись озера над долиной И к дальним звездам уплывает лес. А я не знал до этого мгновенья, Что грубый мускул окрылен давно, Что столько трепета и дуновенья В привычной косности заключено — Воздушный шар на шелковистой нити В голубоглазом царстве детворы, — Каких еще восторгов и открытий Ждать от веселой и простой игры? Мой первый день земной моей разлуки, Мой первый путь к лазурным высотам! Нет, ты не мне крестом сложила руки, Ты не меня оплакиваешь там.

1939

* * *

Опять со мной воспоминанья, — Так в тлеющем черновике Живут лишь знаки препинанья На перечеркнутой строке. Но от чернильницы к порогу, Дом полунощный накреня, В какую странную дорогу Уводит прошлое меня! Шумят слова пчелиным роем, И, вслушиваясь в ночь и тьму, Я безучастно руки жму Моим шекспировским героям, Давно остывшим ко всему. Быть иль не быть? Так страшно мало В душе осталось узелков, Что жизнь на память завязала, — Так много новых башмаков Душа за гробом истоптала.

1949

ВАЛЬС

Он ловко палочкой взмахнул, Дал знак таинственный гобою, Лукаво флейте подмигнул, — И, отшвырнув случайный стул, Я в омут бросился с тобою. Как море рокотала медь, И хриплый ангел плакал слева Холодными слезами гнева О тех, кто не полюбит впредь. И в некой глубине подводной, Где в звездное окно, как в сон, Стремила ночь полет свободный И глухо ахал геликон, — Корделия, твой голос страстный Вдруг оборвался и затих, — Корделия, твой труп безгласный Растаял на руках моих. И снова в нищенском уборе, Скупую отерев слезу, Я заклинаю ночь и море, Жестокий ветер и грозу. Обычай древний соблюдая, Со мной бредет мой шут, ворча, Дорожным посохом стуча, И борода его седая Как плащ струится вдоль плеча.

1944

ОФЕЛИЯ

Н. А. К.-П.

1 Ночь ломится в мое окно, Расплющила о стекла губы, — Во всех печах ревут давно Морозом схваченные трубы. В саду белесом вой и стон, Снег ходит полотном трескучим, Мой заколоченный балкон Захлестнут пологом летучим. Я к стеклам приникаю лбом, Гляжу настойчиво наружу, Я ненавидящим теплом Дышу в клокочущую стужу — Где сучья черные свистят, Над омутом реки широкой По ветру волосы летят, С прибрежной путаясь осокой. И слезы поздние мои От встречной бури холодеют, — Офелия, твои ручьи И розы мутные твои В разрытом воздухе седеют. 2 На берегу туманный луг Летучие виденья множит, Настольной лампы тусклый круг Не освещает, но тревожит. В цветах, в слезах, шурша фатой, Офелия скользит по дому (Так ветер входит в дом пустой, Так сон является больному). И в мир теней вовлечена, На стебель водяной похожа, Ложится медленно она На зыбкую прохладу ложа. — Сожми колени, чтобы мог Я головой на них склониться, У этих непокорных ног Давно привыкло сердце биться. Я пальцы тонкие ловлю, Я кудри мокрые ласкаю, Дышу ей в сердце и люблю, И в темный омут увлекаю. Она глядит в мое лицо, Почти размытое волною, Она спешит свое кольцо Поднять тревожно надо мною. И, зародясь в белесой мгле, Не заглушенный занавеской, С коротким звоном, на столе Луч (ослепительный и резкий) В пустом ломается стекле. 3 Измятый куст в пыли тяжелой К могильной клонится плите, — День и засушливый и голый Горит в огромной высоте. Я мутной зелени не мну, Роз перегретых не срываю, На хрупкую их белизну Скупой слезы не проливаю, — Но в сумраке моей руки Цветы становятся влажнее, — За каплей капля шум реки Всё беспокойней и слышнее. И, прорываясь меж камней, В движеньи бурном и широком, Вода вскипает у корней Свинцово-облачным потоком. И каждый стебель — как струя, Весь куст клокочет белой пеной, И вновь с любовью иль изменой Над омутом склоняюсь я. И вижу выплески льняные Распущенных небрежно кос, Песок и травы водяные В туманном зареве волос. И на лице ее дремотном Пугливых рыб живая тень, — Любовный сон в раю болотном, В ночь ускользающий мой день. Офелия, шаги дозора К рассвету не нарушат сна, Над дикой башней Эльсинора Нависла тучей тишина. Ночная буря отшумела, И день зачах давным-давно. В пустынных комнатах темно, Лишь сучья дерева несмело Царапают мое окно.