К Лиле

С латинского Скорее челюстью своей Поднимет солнце муравей; Скорей вода с огнем смесится; Кентаврова скорее кровь В бальзам целебный обратится, — Чем наша кончится любовь. Быть может, самый Рим прейдет; Быть может, Тартар нам вернет Невозвратимо Марона; Быть может, там, средь облаков, Над крепкой высью Пелиона, И нет и не было богов. Всё допустимо, и во всём Злым и властительным умом Пора, быть может, усомниться, Чтоб омертвелою душой В беззвучный ужас погрузиться И лиру растоптать пятой. Но ты, о Лила, и тогда, В те беспросветные года, Своим единым появленьем Мне мир откроешь прежний, наш, — И сим отвергнутым виденьем Опять залюбоваться дашь. 12 марта — 30 апреля 1929 Париж

Стихотворения, не собранные в сборники и неопубликованные при жизни

* * * Я угасну… Я угасну… Всё равно… Умру, уйду. Я скитаюсь здесь напрасно. Путь далек мне. Я пойду. Небо низко. Ветер злобен. Травы вялы. Пал туман. Призрак счастья тускл и дробен. Жизнь — томительный обман. Вы — останьтесь. Вам за мною Не идти. Туман — глубок. Я уйду, закроюсь мглою… Путь неведом и далек… 30 октября 1904 * * * Что-то нужно. Что-то нужно…     Я не знаю — что. В темноте прижаться дружно?     Нет, не то, не то. Знаю, там, за тесным кругом,     Что-то ждет меня. Дух мой, дух мой, будь мне другом,     Дай огня, огня! Где мы? Где мы? Мрак горячий     Мне спалил лицо… Я ль, бессильный, я ль, незрячий,     Разомкну кольцо. Я стою, во мраке скован.     Разорвите мглу!.. Я упал к своим оковам     На сыром полу. 4 ноября 1904

В сумерках

Сумерки снежные. Дали туманные. Крыши гребнями бегут. Краски закатные, розово-странные, Над куполами плывут. Тихо, так тихо, и грустно, и сладостно. Смотрят из окон огни… Звон колокольный вливается благостно… Плачу, что люди одни… Вечно одни, с надоевшими муками, Так же, как я, так и тот, Кто утешается грустными звуками, Там, за стеною, — поет. 5 ноября 1904 * * * Схватил я дымный факел мой, Бежал по городу бездумно, И искры огненной струёй За мною сыпались бесшумно. Мелькал по темным площадям, Стучал по звонким серым плитам, Бежал к далеким фонарям, Струистым отсветом повитым. И я дробил глухую тишь, И в уши мне врывался ветер. Ты, город черный, мертво спишь, А я живу — последний вечер. Бегу туда, за твой предел, К пустым полям и к чахлым травам, Где мглистый воздух онемел Под лунным отблеском кровавым. Я всколыхну речной покой, С разбега прыгну в глубь немую, Сомкнутся волны надо мной, И факел мой потушат струи. И тихо факел поплывет, Холодный, черный, обгорелый… Его волна к земле прибьет, Его омоет пеной белой… 7 ноября 1904

Бал

Г. Ярхо

Я шел по скользкому паркету, Вдыхал искусственность духов, Искал «ее». Вон ту? Вот эту? Не знаю. Думал, что цветов! Искал — ее. Хотел — желанья. Ненужной ласки. Новизны. Быть может — муки ожиданья? Не знаю сам. То были сны. Я так устал, все были близки И так доступны. Я устал. Мои желанья были низки? Не знаю. Пусть. Ведь это — бал. 9 ноября 1904

Проклятый

Проклятый кем-то, взрос я в зыбях Мечты не знающей души. В моих глазах, свинцово-рыбьих, Залег туман речной глуши. Смотрю без радости и гнева, Не вижу я добра и зла, Не слышу стройного напева, Не ведаю — где свет, где мгла. Когда смотрю в чужие очи, — Боюсь огня сверкнувших дум… И я бегу к покрову ночи… Испуганный, дрожит мой ум. 16 ноября 1904

Последний гимн

Живу последние мгновенья. Безмирны<й> сон, последний сон. Пою предсмертные моленья, В душе растет победный звон. Дрожа и плача, торжествуя, Дошел до дальнего конца… И умер я, и вновь живу я… Прошел пустыни. Жду венца. Развею стяг, мне данный Богом Еще тогда, в неясный час, Когда по облачным дорогам Я шел и слышал вещий глас. Я белый стяг окрасил кровью И вот — принес его на Суд. Крещенный злобой и любовью, Я ввысь иду. Утес мой крут. Взойду на кручи. Подо мною — Клубится пена облаков. Я над безвольностью земною Восстану, просветлен и нов. Тогда свершится Суд. Последний… На стяг прольются вновь лучи… Вспою мой гимн еще победней, Заблещут ангелов мечи. И Он сойдет, и скажет слово, И приобщит к Себе меня. И всепрощения благого Прольется песнь, светло звеня. Мои скитанья и томленья Потонут в низинах земли. Свершится чудо Воскресенья… Мой светлый дух! Живи! Внемли! 28 ноября 1904