Вспоминая утро вчерашнего дня, когда так легко сумел выйти, каза-
лось странным, что теперь никак не может войти. Всех вопрошаемых
смущала дополнительная буква «А» в номера дома, стоило произне-
сти эту букву, как начиналось. Поднимались брови, надувались щёки,
и головы сами собой начинали качаться, демонстрируя тем самым
полное неведение. Перед тем, как отправиться своей дорогой, каждый
считал долгом сказать:
– Сколько живу здесь, такого не слышал.
Попадались и такие, которые с уверенностью знатока посыла-
ли то в одну, то в другую сторону. Максим ходил, блуждая по дворам,
прочёсывая улицу с обеих сторон - всё было тщетно. Вдруг, зайдя ту-
да, где казалось, по всем правилам логики, никоим образом не мог
очутиться означенный дом, ему повезло. Женщины, сидевшие на ска-
мейке у сломанной и завалившейся на бок детской карусели, на его
вопрос разом обернулись и указали на серый дом.
– Постой, – остановила его тётенька с тройным подбородком. –
Тебе кто там нужен?
– Друг, – нерешительно ответил Максим, смущённый внезап-
ным вопросом.
– Знаю, к кому он идёт. К Котьке Балденкову, – пояснила она
своим подругам, и, возвращаясь к Максиму, сказала. – Опоздал, ми-
лый мой, друга теперь не застанешь. Утром в милицию загребли.
– Спасибо, – сказал Максим, помолчав, и отправился к крайнему
подъезду.
«К Котьке Балденкову. За жулика приняли. Кажется этот. Но,
как-то всё не похоже, не так», – думал он, входя в подъезд и поднима-
ясь на четвёртый этаж.
«Если не здесь, то и искать больше негде», – бодрился он, за-
ставляя себя нажать на кнопку звонка.
Причесавшись ещё раз расчёской, которую захватил с собой, он
неуверенно позвонил. Дверь открыла Жанна и, не говоря ни слова,
взяв его за руку, ввела в квартиру. Одета она была в тонкий шёлковый
– 255 –
халат, на изумрудном фоне которого красовались огромные красные
цветы причудливой формы. Не выпуская его руки из своей, горячей,
едва лишь закрыла за ним дверь, приблизилась и тихо, нежно, прове-
ла своей мягкой ладонью по его щеке. Максиму показалось, что она
хотела его поцеловать, но в самый последний момент не решилась.
– Ты так скоро пришёл, что я ничего не успела, – виновато ска-
зала она – Ты сегодня не убежишь? Подождёшь меня?
Максим согласно закивал головой. Оставив его, Жанна ушла в
ванную.
Пройдя на кухню, вместо предложенной комнаты, Максим за-
думался и с особой ясностью понял, что то, чего он так хотел и о чём
мечтал, произойдёт сейчас, через несколько минут, и это не мечта, не
вымысел, реальность.
От этой неизбежной реальности, такой желаемой и долгождан-
ной, всё существо его вдруг охватил панический, необъяснимый
страх. Забыв о трудностях, с коими шёл, приближая эту минуту, Мак-
сим решил немедленно бежать. Бежать, без объяснений, без оглядки.
«Надо это сделать сейчас, пока она в ванной», – мелькнуло в
его голове.
Тихо пройдя коридором, он совсем уже было взялся за ручку
дверного замка, но остановился и сказал себе: «Нет, так уйти нельзя».
Хорошенько постучавшись и услышав в ответ: «да-да», он во-
шёл в ванную комнату. Жанна, как выяснилось, не говорившая «да-
да» и более того, из-за шума воды или из-за каких либо других причин
не слышавшая ни стука, ни того, что кто-то вошёл, свободно и смело
продолжала принимать душ, стоя с закрытыми глазами лицом к во-
шедшему. Максим, никак не ожидавший такого оборота дела, страш-
но смутился. Жанна, как раз в этот момент, открыла глаза и вздрогну-
ла. Увидев Максима, стоящего от неё на расстоянии вытянутой руки,
она растерялась и вскрикнула. Стала судорожно закрываться руками и
даже присела. Но, тут же, рассмеявшись извиняющимся смехом, по-
просила две минуты и смотрела при этом ласково.
Максим вернулся на кухню и подобно маятнику, заходил взад-
вперёд. Теперь, как никогда, хотелось бежать. Он ругал себя за мало-
душие, за нелепую сцену прощания и несколько раз мысленно поры-
вался уйти. Но неведомая сила данного им обещания удерживала.
– 256 –
Когда Максим увидел Жанну так близко, во всей её неприкры-
той красе, то не успел рассмотреть частности. Ощущение было такое,
что его с головы до ног окатили кипятком. Он никак не мог опомнить-
ся и унять сердцебиения.
«Поеду, поеду», – снова затвердил Максим, вторя рвущемуся из
груди сердцу. Но, тут дверь распахнулась, и из ванной, как из сказки,
вышла Жанна. Заметив её, Максим напуганным зверьком кинулся за
клетку с попугаем, решив там спрятаться. Но в ту же секунду, стыдясь
своего поступка, и отчаянно жестикулируя, что должно было означать
всю ничтожность его теперешнего перед истинным представлением о
себе, нашёл в себе силы и мужество выйти из ненадёжного укрытия и
пойти к Жанне навстречу.
Силу и мужество придавало желание опередить взгляды, вопро-
сы и возможный разговор. Собирался извиниться и уйти. Даже при-
думал подходящее слово и держал его в уме, наготове, как узник дер-
жит спасительный ключ перед дверью, ведущей на волю. Но ничего
из этого не вышло, забыл приготовленное слово сразу же, как только
встретился взглядом с белизною знакомого махрового халата. Не ве-
дая, что предпринять, в неловком молчании и напряжении, Максим
остановился. Жанна сама подошла к нему, обняла, прижимаясь всем
телом, обдавая благоуханиями, и в таком положении замерла.
Самое время сказать о том, как Максим относился к женщинам,
и что была для него эта встреча с Жанной. Сразу надо отметить, что
на женщин Максим смотрел, как на высшие и идеальные существа,
думал о них как о чём-то особенном.
«В платьях ходят, носят длинные волосы, прокалывают себе
мочки ушей для серёжек, красят ресницы, губы, ногти, и всё на пользу
им идёт. А какие у них голоса, какие глаза! Да, и всё другое совсем не
такое, как у мужчин. И руки у них маленькие и красота такая, что не-
возможно глаз отвести. Почему всё так ловко в них устроено? И по-
чему ему всё это нравится?».
На эти и другие подобные вопросы Максим не мог ответить, и
это только добавляло прелести и таинственности в давно уже создан-
ный его воображением идеальный женский образ. Не умолчим и о
том, что не все представительницы слабого пола, в понимании Мак-
сима, являлись женщинами.
– 257 –
Мать, например, была только матерью, сестра сестрой, женщи-
нами он их не считал и в этом не находил противоречий. Не считал за
женщин и многих других особ слабого пола, если те не отвечали по
каким-либо признакам его идеалу. Идеал же сложился давно и состоял
из множества деталей, подмеченных в разное время у разных женщин.
Жанна, говоря грубо, соответствовала тому образу, о котором он гре-
зил. Являлась тем заоблачным идеалом, о встрече с которым на земле,
не смел и мечтать.
Проведя в гостях у Жанны чуть более трёх часов, Максим по-
ехал домой. Он ехал в троллейбусе и вспоминал то, что с ним было.
Лёгкие, белые и душистые, как лепестки розы, руки Жанны, гладив-
шие его по лицу. То, как кормила она его куриным бульоном с грен-
ками, как целовала и говорила, что он пахнет лесом.
Вспоминал, как взялась она сделать ему модную причёску, для
чего посадила напротив зеркала и пока раздумывала, какая именно
ему причёска подойдёт, своими ласковыми нежными руками гладила
по голове и перебирала волосы, приговаривая: «Сделаем, так. Нет, не