врачи и говорят – может язва, нужно в глотку провод с глазком пи-

хать. Он согласился, думал, помогут, так они ему так пихнули, что все

нервы задели, теперь ходит, икает, инвалидность получил. А одна

легла в больницу провериться, так её как наказали – стали кровяное

вливание делать и не то по ошибке, не то из баловства, собачью кровь

залили. Она тут же Богу душу и отдала». Всем этим бесконечным

Фросиным историям Максим, конечно, не совсем доверял. Но, что-то

от правды, как ему казалось, в них было.

Вспомнив, что сегодня их праздник, а так же и то, как только

что в медицинской лаборатории старуха в белом халате обворовала

его, он решил поздравить врача по-своему. Подойдя к нему, сказал:

– Людей бы так лечил скрупулезно, как огурцы выбираешь!

– 251 –

Врач вздрогнул, и, оставив своё занятие, с любопытством по-

смотрел на Максима. Довольный произведённым эффектом, Максим

пошёл дальше. Он давно уже приметил пожилого мужчину с ёжиком

чёрных волос на голове, который бегал по рынку и как-то особенно

суетился. Купив клубнику, он тут же рассыпал её. Не поднимая ягод,

велел взвесить новые два килограмма, не переставая при этом беспо-

койно оглядываться по сторонам. Это был Черногуз, с которым Мак-

сим не был знаком. Новый кулёк с клубникой, поданный ему продав-

щицей, он снова чуть не уронил.

Мужчина с ёжиком очень спешил, беспокойно выискивал кого-

то взглядом, но так и вышел на улицу из стеклянного здания рынка, не

найдя того, кого искал. Упавшая на кафельный пол рынка клубника,

которую он побрезговал поднимать, была тут же разобрана людьми,

только ради такой минуты на рынок и приходящими.

Подобрав клубнику, кому сколько досталось, они ели свою до-

бычу, не стесняясь осуждающих взглядов и насмешек. Был среди них

один старичок, который улыбаясь после съеденной ягоды, кричал:

– Ещё Никита Сергеич говорил: если нам не побираться, на что

будем опираться!

Но, всего этого Максим не видел и не слышал, его внимание

привлекла фигура человека, подошедшего к молодой парочке, торго-

вавшей грушами прямо из чемодана. Был он одет в зелёную стройот-

рядовскую курточку и в когда-то чёрные, тренировочные штаны с от-

висшими от длительного ношения коленями и задом. Имел он куцую,

грязную бородку и длинные, нечесаные волосы. Услышав поразив-

шую его цену, он отошёл от парочки нервным, неровным шагом.

– Что же вы батюшке такую цену заломили? – Совершенно

серьёзно, с нотками негодования в голосе, спросил у них Максим, в

глубине души удивляясь своему самообладанию и ни с того ни с сего,

взявшемуся желанию подшутить.

– А он не сказал, что батюшка. Откуда мы знали? – Стали оп-

равдываться молодожёны.

Максим отвернулся, чтобы они не видели его лица, и смеялся

беззвучным смехом, вспоминая их неожиданную реакцию и вопроси-

тельные взгляды в сторону косматого, означавшие только одно: «Да,

неужели же, в самом деле, это батюшка?».

– 252 –

И тут, застигнутый за этим занятием, вдруг он увидел прямо пе-

ред собой живую, а не сотканную фантазией из воздуха, Жанну. Ту

Жанну, с которой только вчера расстался.

– Приветик, – весело сказала она, подходя к нему так близко,

что носы их касались и казалось, что её глаза сейчас коснутся его глаз.

Жанна рассматривала Максима в упор. Он тоже, будто находясь

под влиянием сильного гипноза, стоял неподвижно и смотрел ей в

глаза, отмечая их особенный блеск и красоту.

Волосы её были захвачены сзади в резинку и висели хвостиком,

ресницы были подведены тушью, губы накрашены помадой, и это ни

сколько не портило её в глазах Максима, а наоборот, делало особенно

красивой. Она с удовольствием давала ему себя рассматривать, а сама,

временами касаясь его подбородка своим дыханием, рассказывала,

что наблюдала за ним со стороны и видела, как он продавал клубнику.

Заметив, что он стесняется этого, она тут же перешла на другую тему.

– Значит, ты успел? Не опоздал? А, я за тебя волновалась. Зна-

ешь, ты мне приснился ночью, одни глаза твои снились. Сегодня тебе

не надо спешить?

– Нет, – еле выговорил Максим.

– Приезжай. Я покормлю. Расскажешь, как съездил. – Она гово-

рила нежно, медленно и вдруг, что-то почувствовав, оглянулась, и уже

другим тоном спросила. – Адрес-то помнишь?

– Нет. Только метро, – поспешно ответил Максим, заражаясь её

волнением.

Жанна прошептала название улицы и номер дома.

И только сказала: «Надеюсь, подъезд и квартиру найдёшь»,

как к ним подошёл тот самый, суетившийся, ронявший клубнику,

мужчина.

– Я вже битый час тебя ищу! Где ты... – начал гневно говорить

он, но Жанна, перебивая его, очень твёрдо и дерзко сказала:

– Искал? Вот и нашёл.

Подмигнув Максиму глазом, невидимым подошедшему, она

развернулась и молча пошла на выход. Мужчина, от дерзкого её отве-

та сразу стушевался и покорно побежал за ней.

У самого выхода он обернулся, видимо за тем, чтобы взглянуть

ещё раз на Максима, но так и не нашёл его своими подслеповатыми

– 253 –

глазами. Максим видел, как Жанна и этот мужчина садились на улице

в бежевую волгу.

«Ну, и отец у неё, – подумал Максим. – Какой-то странный».

– Поеду домой, – сказал он соседке, приглядывавшей в его от-

сутствие за клубникой. – Что сестра съест, из чего компот сделает.

– Постой, куда ты? – Заботливо останавливала женщина. – У

тебя килограмма два осталось, высыпь на лоток всё сразу и продашь.

– Некогда, – говорил Максим. – Поеду.

Тем временем, у продавца, не желавшего торговать, собрались

люди и забрали последнюю ягоду.

– Ну, вот, – светясь от радости, говорила женщина, увязывая

петрушку в пучки. – А ты, - «поеду».

Дома, в ванной, Максим почувствовал какую-то особенную лёг-

кость. Дорога, рынок, суета, толкотня – всё было позади, а впереди

был летний вечер и встреча с Жанной.

– Постой, номер дома? – Взволнованно заговорил он сам с со-

бой. – Неужели забыл?

Приняв на скорую руку душ, он кое-как обтёрся и, выскочив из

ванны, побежал к деревенской одежде. Клочок газеты, на котором он

записал название улицы и номер дома, был цел.

– Фу, ты... – облегчённо сказал он вслух, запоминая наизусть

написанное. Но, этого ему показалось мало. Не полагаясь на память,

он достал все свои и не свои записные книжки и вписал туда дорогие

его сердцу координаты.

Приодевшись и причесавшись, он собрался уже в дорогу, но

остановился и стал размышлять: «Она сказала – приезжай? Или при-

езжай вечером? Вроде вечером. Что же, ехать, когда стемнеет? Так

это не скоро. Может, на голубятню сходить? Назар должен был съез-

дить на «птичий», купить голубя Пашкиной белой. Нет, на голубят-

ню не пойду. Поеду к Жанне. Если рано, на лестнице или у дома по-

дожду. А если приеду, её нет, а дома отец? Нет. Отца не будет. Отец,

скорее всего, живёт отдельно. Вон «Волга» у него. Это просто на ры-

нок она вместе с ним приезжала. Интересно, а что она ему обо мне

говорила?».

Причесавшись ещё раз и посмотрев на себя в зеркало, он отпра-

вился в Кузьминки.

– 254 –

Оказалось, до заветной квартиры, было добраться не так легко.

Выйдя из метро, он нашёл и троллейбус, и улицу, а вот дальше нача-

лась чертовщина – даже дома найти не мог. Беда заключалась в том,

что у кого бы ни спрашивал, все пожимали плечами - никто не знал.