донёсся знакомый выкрик. Шум от пожара стоял такой, что невоз-
можно было бы услышать ничего из того, что говорилось или крича-
лось в доме. Будь то усилено даже в сто раз. Однако, голос Черногуза,
покрывая весь этот шум, как голос самого Сатаны, внезапно загово-
рившего прямо из преисподней, с неземной, с сатанинской силой, раз-
носил над посёлком, как заклинание, одно и тоже слово.
Люди, собравшиеся со стороны парадного крыльца, плакали и
причитали. Бабы голосили, как на похоронах.
Терем, к которому привыкли и без которого каждому из них не
представлялся родной посёлок – горел. Горел вместе с хозяином, ко-
торый хоть и кричал, но не звал на помощь, выкрикивал непонятное
для собравшихся слово.
Пожарная команда, находящаяся в двухстах шагах от дома Чер-
ногуза, на той же улице, где собрался народ, так и не соизволила при-
нять меры к тушению. Да и чем бы они помогли, если разыгравшаяся
вдруг со страшной силой гроза, одна из тех, которые случаются толь-
ко на юге, когда в течение нескольких секунд на голову сваливается
целая стена воды, и та оказалась бессильна. Пламя от проливного до-
ждя не затухало, и казалось, что даже наоборот, только сильнее разго-
рается. Невозможно было оторвать глаз от этой мистерии. Проливной
дождь, гром и молнии, пожарище, стенания людей, и голос подземе-
лья, кричащий «красота».
Фёдор и Степан, собиравшиеся бежать, спасать Максима, про-
мокли до нитки, но продолжали стоять и следить за происходящим.
Жутко и сладостно было созерцать дом, который со всех сторон ли-
зало пламя, ощущать себя участниками всего этого. Степан и Фёдор,
временами переглядывались, ни слова друг другу не говоря, и снова
молча продолжали смотреть на огонь. Огонь был главным героем
мистерии. Синие, зелёные, малиновые языки пламени, выскакавшие
– 436 –
то здесь, то там, не так увлекали, как сама стихия пожара. Казалось,
что огонь – живое существо, чудовищных размеров зверь, постепен-
но проглатывающий дом. Он заталкивал его в своё горло и чем более
дом поддавался, тем он становился всё более нетерпеливым. Он спе-
шил, торопил свою жертву, был недоволен её медлительностью,
злился и ревел.
Обгорела и обвалилась крыша, почернели горящие брёвна, а
крики Черногуза были всё ещё слышны. Это было невозможно, но,
тем не менее, слово «красота» неслось над посёлком.
*
*
*
С раннего утра Максим ждал звонка от Жанны, он просто пове-
рить не мог в то, что сегодня она ему не позвонит. Позвонила бы – он
простил бы ей всё. Всё, чего б там ни было, но звонка всё не было, и
он переживал.
«Сняла квартиру, – думал он, – мужик-хозяин должен был
прийти, вешалку прибить».
Он ревновал её к этому хозяину-мужику, ко всем мужикам сра-
зу. Вспомнив, с какой решительностью она оттолкнула его в вагоне
метро, у него в голове вдруг промелькнула мысль:
«Уж не влюбилась ли она в того самого Балденкова Котьку,
жившего с ней в одном доме?».
Но он тут же эту мысль отбросил, как чересчур безумную.
Разглядывая её фотографию и сжимая в кулаке брошь-талисман,
подаренную ею, он старался думать о приятном. Вспоминал её ласко-
вый голос, покорный, любящий взгляд, слова, сказанные в метро:
«жадина, ты мой любимый», и на сердце становилось сладко. Вспо-
минал, как внимательно следила Жанна за каждым его жестом, как ос-
торожно трогала его лицо, и как частенько, прямо среди беседы, при-
жималась и, закрыв глаза, просила, чтобы поцеловал, а то и сама це-
ловала без всякого спроса. Ему казалось, что он и теперь ощущает
прикосновения её губ и пальцев. Вспоминал первую встречу, разлитое
шампанское, гусарский наряд, купание в пруду, и даже следы от рези-
нок, оставшиеся у Жанны на ногах, после того, как она сняла с себя
белые гольфы.
– 437 –
В ожидании звонка Максиму так захотелось целовать эти следы
от резинок, что он просто пришёл в бешенство. В нём с каждой секун-
дой нарастала тёмная сила, которой не находилось выхода. Предчув-
ствуя появление этой силы, и боясь оказаться в её власти, Максим ещё
в четверг, сразу же после избиения Маслова, просил Назара прогулять
практику и быть неотступно всю пятницу с ним. Объяснил это так:
«Не знаю, что со мной происходит, но чувствую, за мною надо
смотреть. Не оставляй меня, ни на минуту».
Назар с лёгкостью прогулял практику и с такой же лёгкостью
согласился следить за Максимом и, как понял он свою роль, в случае
чего его сдерживать.
Ожидание телефонного звонка становилось невыносимой мукой.
Не зная, чем занять себя, Максим Назару предложил сыграть в карты.
Игра не клеилась, да вдобавок ко всему, как нарочно, с дачи вернулась
Полина Петровна, стала спрашивать, почему они не на практике. При-
шлось лгать, говорить, что у них сегодня свободный день.
Следом за Полиной Петровной в квартире появилась Фрося,
пропадавшая более недели, и в доме сразу всё пошло кувырком. На-
столько кувырком, что Максим на какое-то время, ни то что о игре, но
и о звонке, которого так напряжённо ждал, совершенно забыл. Пья-
ная, загорелая Фрося появилась не одна, завалилась с гостями. С уча-
стковым Шафтиным и монтёром Лёней. Пришла пить, гулять, отме-
чать возвращение.
– Я твоих денег не тратила, – кричала Фрося на всю квартиру из
своей комнаты, обращаясь к Карлу. – Меня ограбили, из поезда вы-
швырнули. Я от самой Тулы пешком шла, побиралась. А ты у меня и
не прописан! – Кричала она. – Так что вот тебе, тут и власть, участко-
вый, он скажет тебе законы. Короче, – выметайся в два счёта! Чтоб
духу тваво здесь не было! Вот и весь сказ!
По просьбе Полины Петровны и Галины Максим вошёл в ком-
нату к Фросе и предложил Карлу спуститься на улицу, часок погулять.
С тем, чтобы его мать и сестра могли с соседкой без него кое о чём
переговорить. Максим был к соседке, по своему человеческому скла-
ду, ближе других и когда было нужно, входил без стука. Карл согла-
сился и при помощи Максима и Назара этот замысел стал осуществ-
ляться.
– 438 –
Тем временем, не дожидаясь, пока за Карлом закроется дверь,
Фрося кричала направлявшейся к ней Полине Петровне:
– Соседка, не говори ничего! С фашистом жить всё одно, не бу-
ду! И слушать тебя не стану!
Но пришлось не только слушать, но и перепугаться. Галина не
из праздного любопытства ездила на прежнюю квартиру к Карлу, уз-
нала, что хотела и разъяснила, что смогла. Карла хоть и выписали из
квартиры, с таким же успехом были готовы снова туда прописать, ибо
перепуганные насмерть соседи с Фросиной распиской о получении
пяти тысяч и своими пояснениями к ней обратились в милицию, и там
уже было заведено уголовное дело.
– Так что не горланить тебе надо, а бегать, деньги потраченные
искать. Карл к себе и так вернётся. А, тебя, за афёру, судить станут, –
закончила Полина Петровна свою речь, которой повергла в глубочай-
шее уныние и трепет не только Фросю, но и её гостей.
Пьянку-гулянку они, конечно, не отменили, но настроение у них
испортилось. И только Шафтину сообщения Полины Петровны и сло-
жившаяся после них ситуация пошли на руку, ибо совершенно неожи-
данно он обрёл заинтересованных помощников в тёмном и тайном деле
своём. Руками Фроси и сожителя её он решил избавиться от немца, о