Максим подозвал его к себе и спросил, в чём дело. Великий

рассказал, что играл в футбол с одноклассниками на школьном дво-

ре, пришли взрослые ребята, прогнали, а мяч разрезали ножом. Он

рассказал ещё и о том, что его другу взрослые ребята сделали на но-

су «сливку».

– Пойдём, покажешь их, – решительно сказал Максим и они,

вместе с Назаром и Великим, пошли на школьный двор.

Ничего не подозревая, по школьному двору, покуривая и время

от времени давая шутливо друг другу пинки под зад, слонялось пятеро

подростков. Хорошо разглядев их из-за забора, Максим всех узнал.

Мяч, как выяснилось, разрезал Луняев, бывший их одноклассник, а

«сливку» сделал Маслов, тоже учившийся вместе с ними один год, в

восьмом классе.

Все подростки, включая «Маслёнка» и «Луню», были учащими-

ся местного ПТУ и в последнее время стали настоящей грозой района.

«Маслёнок» – тот просто считал себя некоронованным королём, о

чём Максиму не раз сообщали сверстники, удивлявшиеся тому, как

новосёл сумел так скоро освоиться, да сколотить шайку, подмявшую

под себя всех.

Максима, в отличие от сверстников, всё это мало заботило. Он

не обращал внимания на их рассказы, считал, что с подростковыми

распрями и разборками давно покончено. Оставив всё это в прошлом,

он спокойно ездил в техникум, возвращаясь, шёл на голубятню и

знать ничего не желал. Его давно не интересовало, кто с кем подрался,

кто кому набил «морду». Но этот случай был особый, исключитель-

ный, обидеть мальчишек, да ещё и разрезать мяч – в этом было что-то

запредельное, то, что оставить без внимания, а точнее без наказания,

Максим не мог.

Маслёнок появился недавно, четыре года назад построили но-

вый дом и в школу пришли «новобранцы». Всем им, тогда же, показа-

ли их место, и лишь Маслёнок избежал этой участи, так как Максим с

– 425 –

Назаром взяли его под своё крыло. Был он жалким на вид, но физиче-

ски достаточно крепким. Назар предлагал Максиму взять Маслёнка в

друзья, но в том обнаружилось до того много чрезмерной услужливо-

сти, что все разговоры о дружбе как-то сами собой, без объяснений,

закончились.

Закончился и восьмой класс, в котором они учились, Назар с

Максимом поступили в техникум, ездили на занятия в центр города и

практически исчезли со дворов и улиц. А Маслов, поступив в бли-

жайшее профтехучилище и заведя там новых друзей, стал во дворах и

на улицах полным хозяином.

Маслов и сам был не из слабых, а если учесть, что впятером

нападали на одного, то станет ясно, что и тех немногих, кто попро-

бовал поднять голову, он урезонил и отбил всяческую охоту ему

противостоять.

Недовольство Масловым росло, но никак не разрешалось и ни

во что не могло вылиться. Все чего-то ждали, выгадывали. Взрослые

надеялись на то, что его посадят в колонию или призовут в армию.

Подростки, из непокорных, на то, что окрепнут и сами смогут за себя

отомстить, подловив обидчика без друзей.

В Маслёнке, между тем, накопилось столько высокомерия, что

встречаясь с Максимом на улице, он проходил мимо, как незнакомый,

а иной раз так даже поглядывая с чувством превосходства. Максима

это никак не задевало и ничего, кроме снисходительной улыбки, в нём

вызвать не могло. Внимания и дружбы Маслова он никогда не искал.

Оказавшись на школьном дворе и направляясь к Маслову, Мак-

сим ещё не знал, что он с ним и с Луняевым сделает, как накажет. Он

даже не думал о том, что их с Назаром только двое, а тех пятеро. Зато

об этом сразу же подумал Маслов и, не выдержав, тут же, с удоволь-

ствием стал потирать руки и улыбаться.

Он давно собирался поговорить с Максимом и Назаром, да всё

не выпадало удобного случая, а тут они сами пожаловали, идут выяс-

нять отношения. Что могло быть лучше подобной ситуации, дававшей

возможность одновременно сделать два дела. Хорошенько проучить

– 426 –

бывших покровителей, за то, что был вынужден в их покровительстве

нуждаться, а заодно укрепить свои позиции в глазах окружающих.

В том, что из окон близлежащих домов на них смотрят, он не сомне-

вался. Если теперь побьёт Максима, всё же пятеро против двоих, то

соперников не останется.

Но улыбался и руки потирал Маслов недолго. Ещё до того, как

Максим подошёл к нему, он заметил большое движение, происходя-

щее за решетчатой оградой школьного двора. От тех самых, близле-

жащих домов, из окон которых, как он предполагал, все со страхом и

трепетом будут следить за его расправой над Макеевым, на всех парах

бежали подростки. Бежали, на бегу подбирая камни с земли и те пал-

ки, что поудобнее и поувесистей. Некоторые из них, те, что пошустрее

и повзрослее, уже перебирались через ограду и спустя несколько

мгновений были способны принять участие в драке, и само собой, не

на его стороне.

Увиденное неприятно поразило Маслова, горше же всего было

то, что Максим их специально не звал, а явились они сами по себе.

Это было ему так же ясно, как и то, что пришёл час расплаты и мину-

та позора близка. Заметив стремительную перемену в лице и позе

Маслова, а тот, прямо таки в мгновение ока, из короля, сгорбатившись

и осунувшись, превратился в пешку, Максим, не доходя до него трёх

шагов, оглянулся.

Появление подростков на школьном дворе для него было такой

же неожиданностью, и, если минуту назад он готов был рвать и ме-

тать, то теперь, видя за собой такую силу, как-то размяк и драться уже

не мог. С удивлением и растерянностью смотрел Максим на всё ещё

перелезавших через ограду юнцов, держащих в руках палки и камни, а

объяснение всему этому нашёл такое:

«Не один Великий, а все они в разное время пострадали от Мас-

лова. Жили с обидой, ждали отмщения, мечтая о том, что придёт день

и час. Время пришло, час настал».

Собравшиеся, а их было человек сорок, окружили всю пятёрку,

а так же Максима и Назара широким плотным кольцом, и стали ждать

– 427 –

развития событий. Максим подошёл к Луняеву и попросил у него

нож. Луняев, не говоря ни слова, достал нож и отдал его Макееву.

– А теперь галстук, – спокойно сказал Максим.

Луняев послушно снял с себя модный галстук.

– Луня, а ведь у тебя своего мяча не было, – говорил Максим,

кромсая галстук ножом на мелкие кусочки. – Давно ты чужие резать

научился?

Луняев молчал, понурив голову, не сказал ни слова и тогда, ко-

гда его нож, переломанный пополам, полетел на землю. Молчали и

все окружающие, слишком хорошо понимая, что это только начало,

прелюдия, а всё то, что должно произойти, впереди. Понимал это и

Маслов, лучше других понимал, и поэтому, когда к нему подошёл

Максим и взял его пальцами за нос, он, гордый, почти свихнувшийся

на своём величии здоровенный детина, снёс это покорно.

– Это тебе от меня, – сжимая пальцами нос, сказал Максим. –

Прививка для того, чтобы маленьких не трогал.

На этом всё могло бы и кончиться, так как Максим отпускал по-

лучивших своё. Он-то отпускал, но Маслов не мог так просто уйти.

Слишком высоко он поднялся в собственных глазах, чтобы снести это

всё безответно. Он достал из кармана выкидной нож, но ещё до того,

как раскрыл его, получил от Назара, стоящего с боку, удар в ухо и тут

же нож обронил. Встряхнув головой, он матерно выругался и сказал

Максиму с вызовом:

– Погоди сынок, я ещё поговорю с тобой, один на один!

Эта реплика просто взорвала Максима, бес обуянный вселился в