3 Но редкие выстрелы Таежных троп Были подобны Хлопанью птицы сбитой, И страна только ниже Пасмурный наклоняла лоб, Крылатый, Лосиный, Готовый в битву. Она под первый Весенний Выкрик гагары Выпускала процвесть Народы свои, В дурман и урман уводила пары И долго корчилась В судорогах любви. А к осени, Спутав следы добычи, Волчонок скользил Сквозь студеный дым, И всплескивался Отпустивший усища В реках Полуфунтовый налим. 4 К северу, В предгорьях, У ледовитых речек, Где в песке Синева медвежьей стопы, Келейным богородицам Первые свечи Сжигали одичавшие лесные попы. Там ютились Смолевые поместья раскола, Заросшие по бровь Грехом и постом… И до самых крыльев светлых Тонули пчелы В цвету золотом, В меду золотом. И старцы Желтый воск Отделяли богу, Мед — себе. Вечерами, после работ, Девки выходили, В песнях тая тревогу, Долгий и невеселый Вели Хоровод. 5 К востоку Тайга сходила на убыль, Клонились полыни Далеких ровных дорог, И, щурясь, Рукавом халата Жирные губы Вытирал, усмехаясь, степной царек. И его невеста Трясла в смятенье В двадцать струй расплескавшеюся                                                      косой, И плясали над гривами От селенья к селенью Шапки острые, Подбитые Красной лисой. И в гремучем дожде Конского пляса, Под незрячим солнцем, В мертвом мерцаньи лун Стосковавшийся по барышам Побуревший прасол Гнал на запад Первый Тысячеголовый табун. 6 На западе Виделись редкие взблески Стали, По полям тянулись Рваные Лемехов следы. Холеные, только что возмужали Гретые Яблоновые сады. Город стоял На границе степных пожаров, Молебен о здравии царя Отслужив едва. Шаткую Струганую Доску тротуаров Пламенем веселым Не успела одеть трава. Субботы Крестом соборным Крестились, Праздники сочно кропились вином, И лишь… Превосходительства… Генерал-губернатора… Выезд… Ставил городок На дыбы конем. 7 Да, когда текло Архиерейское богослуженье В христовых хоругвях, В блистанье паникадил, Город приходил — Хоть не сразу! — В движенье: Одевался И чинно На улицу выходил. И нога архипастыря, Гусарский сапог Год назад сменившая На мягкую туфлю, Переступала Исцелованный Соборный порог, Волоча за собою Бороды, Плеши, Витые букли. И дьякон, «вонмем» вытягивая, Рос и рос До самого купола В сиянья оправе, Пока распускался павлиний хвост Византийский, Глазастый Хвост православия. 8 Впрочем, И иные в городе, к слову, Ангелы водились… И пошли далеко. Ангелы кожевенные — Ивановы, Ангелы скобяные — Золотаревы, Ангелы мукомольные — Синицын и Кº. Детей растя На перинах лебяжьего пуха, Избегая Сомнения и наук, — Во имя отца, Сына И святаго духа Работали не покладая рук. Рынок непочат, Место злачно  — Подводили счеты не мудрствуя: «Вишь, Восемь уплачено, Три истрачено, Четырнадцать тысяч Чистый барыш». 9 Федул Синицын, Набиравший силу, В городе Зейске на первых порах По праву Зачинщика и старожила Каменную мельницу Пустил на парах. И жил Возле ее доходного гула, Но из-за каких-то Петрусь и Марусь Сбился не вовремя, Предался разгулу И ушел в окаянство, Темень И грусть. И в конце года сорок восьмого, Двадцатого августа, Отодвинув засов, Его нашли в петле, Неживого, Повиснувшего Над семьей жерновов.