ДОРОГА

Лохматые тучи Клубились над нами, Березы кружились И падали, и, Сбежав с косогора, Текли табунами, И шли, словно волны, Курганы в степи. Там к рекам спешила Овечья Россия И к мутной воде Припадала губой, А тучи несметные И дождевые Сбирались, Дымились И шли на убой. Нам было известно — На этой равнине, За тысячи верст От равнинной луны, Лепечут котлы И бушуют полыни, И возле болотца Стоят в котловине На гнутых ногах Над огнем таганы. Оттуда неслись к нам Глухие припевы Далекой и с детства Родной высоты, И на стоянках Скуластые девы Для нас приносили Оттуда цветы. У этих цветов Был неслыханный запах, Они на губах Оставляли следы, Цветы эти, верно, Стояли на лапах У черной, Наполненной страхом воды. А поезд в смятеньи Всё рвал без оглядок Застегнутый наглухо Ворот степей, И ветер у окон Крутился и прядал, Как будто бы кто Выпускал голубей. У спутниц бессонница, Спутанный волос, Им шеи закат золотит, И давно В их пестрых глазах Полстраны раскололось, — Зачем они смотрят, Тоскуя, в окно? Но вот по соседству, Стуча каблуками, С глазами ослепшими, Весел и пьян, Гармонь обнимает Кривыми руками Далекой Японской войны ветеран: «Не радуйся, парень, Мы сами с усами, Настрой гармониста На праздничный лад…» …Мы ехали долго Полями-лесами, Встречая киргиз И раскосых бурят… А поезд всё рвет Через зарево дыма, Обросший простором и ветром, В дыму, И мир полосатый Проносится мимо — Остаться не страшно Ему одному. Затеряны избы, Постели и печи. Там бабы Угрюмо теребят кудель, Пускает до облак Гусей Семиречье И ходит под бубны В пыли карусель. Огни загораются Реже и реже, Черны поселенья, Березы белы, Стоит мирозданье, Стоят побережья, И жвачку в загонах Роняют волы. И только на лавке Вояка бывалый, Летя вместе с поездом В темень, поет: «…Родимая мать, Ты меня целовала И крест мне дала, Отправляя в поход…» Кого же ты, ночь, И за что обессудишь? Кого же прославишь И пестуешь ты? А там, где заря зачинается, Люди Коряги ворочают, Строят мосты. Тревожно гудят Провода об отваге, Протяжные звуки Мы слышим во мгле. Развеяны по ветру Красные флаги, Весна утвердилась На талой земле. 1933

СИНИЦЫН И Кº

Первая поэма трилогии «Большой город»

1 Страна лежала, В степи и леса Закутанная глухо, Логовом гор И студеных озер, И слушала, Как разрастается Возле самого ее уха Рек монгольский, кочевничий Разговор. Ей еще мерещились Синие, в рябинах, дали, Она еще вынюхивала Золоченое слово «Русь»… Из-под бровей ее каменных Вылетали Стаями утица и серый гусь. И волков вольная казачья стая Пробиралась гуськом По ее хребту, И, тяжелыми лопатками Под шкурой играя, Опасливый медведь Урчал в темноту. 2 И, ширясь, Не переставали дивиться Глаза королевских И купецких дворов На потрескивающий ворс Черно-бурой лисицы, На связки соболей И саженных бобров. Они досылали бочками пороху и свинца, Но страна, Богатством своим густая, Бобром вцеплялась В брови дельца И мантии оторачивала Горностаем. И соболи Дорогие На женских плечах Поблескивали сдержанно, Тревожно И гордо, Будто помнили, Как их лупили в ночах Свирепой палкой По окровавленным мордам.