4. ДОЖДЬ ПРОЛЕТЕЛ{*}

Дождь пролетел и сгорел на лету. Иду по румяной дорожке. Иволги свищут, рябины в цвету, Белеют на ивах сережки.          Воздух живителен, влажен, душист.          Как жимолость благоухает!          Кончиком вниз наклоняется лист          И с кончика жемчуг роняет. Май 1917, Выра

5. «Мятежными любуясь облаками…»

Мятежными любуясь облаками, В порыве юном, в солнечном бреду — Веселыми, широкими шагами Навстречу ветру по полю иду. В душе поет восторг безбрежной воли… Весь мир в лучах! Вся жизнь передо мной! Как сердце, бьется огненное поле Под лаской ветра, буйной, молодой. Весь мир горит, весь мир благоухает! Срывает ветер шляпу с головы. Шумит, блестит, отходит, набегает, Волна высокой, трепетной травы…

6. «Гроза растаяла. Небо ясно…»

Гроза растаяла. Небо ясно. Трава подернута серебром. Светло и сыро. Хочу ужасно Пройти по радуге босиком;          С веселой песнею подниматься          И на верхушку дуги цветной          Верхом усесться и пошептаться          С последней тучкою грозовой! Я буду радостен и бесстрашен. Кругом — сияние синих снов, Внизу — квадратики пестрых пашен, Зигзаг речонки и пух лесов.          А если радуга вдруг исчезнет,          Бледнея, спрячется в синеву, —          Я с ней погибну в лазурной бездне          Иль в мир надсолнечный уплыву!

7. «С дождем и ветром борются березы…»

         С дождем и ветром борются березы.          На крыше мокрой — желтые листы.          Еще души невыплаканны слезы,          Еще живут измятые цветы! День сердится, как взбалмошный ребенок. Так рано, бедного, уводят спать! Дождь ввечеру становится так тонок, Что можно в парке сумрачном гулять.          Блуждаю в парке. Думаю о дальней.          В сырой траве боровичков ищу          Иль на песке — задумчиво, печально          Всё то же имя палкою черчу.

8. ОСЕНЬ

Была в тот день светлей и шире даль, В тот день упал увядший лист кленовый… Он первый умер — дымчато-лиловый, Весь нежная, покорная печаль…          Он падал медленно; мне было больно.          Он, может быть, не знал, что упадет          И в тихий, слишком тихий день умрет —          Такой красивый и такой безвольный…

9. СОНЕТ

Безоблачная высь и тишина… Голубоватый снег; оцепененье; Ветвей немых узорное сплетенье — Моя страна — волшебная страна.          Когда в снегу сияющем она          Стоит как серебристое виденье —          Душа в таинственное влюблена,          В душе покой и кроткое смиренье. «Березка стройная под дымкой снежной, Ты заколдована, скажи, навек? Наверно, девушкой была ты нежной…» «Ты, елочка, устала? Давит снег? Ну погоди, я осторожно сброшу С ветвей поникших снеговую ношу…»

10. «Я незнакомые люблю вокзалы…»

Я незнакомые люблю вокзалы, Люблю вагоны дальних поездов. Свист паровоза — властный зов. Ночь. Мелкий дождь. Спешу я, запоздалый. И в полночь вновь у чуждых городов Вхожу один, взволнованно-усталый, В пустынные, тоскующие залы, Где нет в углу знакомых образов. Люблю вокзалов призраки: печаль, Прощаний отзвук, может быть, обманы… Зеленый луч кидает семафор; Газ бледен; ночь черна; безвестна даль. Там ждут, зовут, тоскуют великаны. Но будет миг: метнется алый взор.

11. «Вечный ужас. Черные трясины…»{*}

Вечный ужас. Черные трясины. Вопль, исполненный тоски ночной. Бегемота с шеей лебединой Силуэт над лунною водой. Тех существ — чудовищ без названья — Кто тебе позволил пережить? Кем тебе дано самосознанье, Белый зверь, умеющий грешить? Может быть, я эту знаю тайну: Поутру, бродя в лесной глуши, Острый камень ты нашел случайно И впотьмах младенческой души Боязливо, как слепой, пошарил, Камень прочно к палке прикрепил, Подстерег врага, в висок ударил И задумался, когда убил.

12. «У мудрых и злых ничего не прошу…»

У мудрых и злых ничего не прошу;        Гляжу, улыбаясь, в окно И левой рукою сонеты пишу        О розе… Не правда ль, смешно? И всё, что написано левой рукой,        Весенним прочтут вечерком Какой-нибудь юноша с ватной душой        И девушка с ватным лицом. Я тихо смеюсь, беззаботный левша.        Кто знает, что в сердце моем? О розе, о грезе пишу не спеша        В цветной, глянцевитый альбом. Но та, что живет у ворот золотых,        У цели моей огневой, Хранит на груди мой единственный стих,        Написанный правой рукой. вернутьсявернуться