Люцерн

Дыша безмятежно и мерно,Храня светло – зеркальный вид,Под сению башен ЛюцернаЗеленое озеро спит.Блестят его струек узоры,Светла его мелкая рябь,И нежит и радует взорыЕго изумрудная хлябь,И складки как тонко рядамиБегут по утоку воды,Как будто бы ангел перстамиВедет этих складок ряды;И крытые дымкой туманаПри озере этом стоятДва крепких земных великана;То – Риги – гора и Пилат.Меж ними, в пучину эфира,В его лучезарную высьГромады альпийского мираМогучей семьей вознеслись.Та – острой подобная крыше,Та – словно с аркадами мост.Идут они выше и выше,Как будто на спор вперерост,И гнутых и ломаных линийВолшебный, картинный надрезПодходит в дали темно-синейПод купол бездонных небес.Чем дальше – тем больше означенИх очерк; их дымчатый видЧем дальше, тем больше прозраченИ с небом загадочно слит.Иные, средь гордого взбегаСияя денницы в лучах,Покровы из вечного снегаНесут на широких плечах;И снег так легко разметался,Так бережно лег на хребты,Как будто измять их боялсяСвятых изваяний черты.А те – облаками пушатсяИ дымно парят в вышине,Как будто кадильно курятсяВ безмолвной молитве оне.И с ними молюсь я умильноИ с ними тону в небесах,И крупные слезы обильноВ моих накипают глазах.Для чувства ищу выраженийИ слов… Но одетый в лучиПрироды невидимый генийМне шепчет: не порти! молчи!

Чортов мост

Страшно! Небо мглой объято,И скала скалу гнетет.Меж скалами круто сжатаХлещет пена водоската,Прыщет, воет и ревет.Ветер рвет в ласкутья ризу,Что туман горам соткал;Я леплюсь по их карнизу,Тучи сверху, тучи снизу,Сверху, снизу – ребра скалМуза! Дай мне голос барда — Голос в божью высоту!Я без крыл здесь на лету:Я – на высях Сен-Готарда,Я – на Чортовом мосту!

Ночью

Ночь темна и тепла;Благодатная мглаНа долины легла.Горы в дымке ночнойВосстают предо мнойНеобъятной стеной.Вышина! Тишина!Люди… Ночь их полнаОбаянием сна.Но где шум их заглох, —Принимают мой вздохИ природа и бог.

Утром

Солнечный свет, как сквозь сито просеян,Сыплет мелко сквозь частые ветки,И на тропинку мне падают с небаСветлые сетки и темные сетки:Словно опутан, иду я. Прохладно.В чаще сокрытая птичка щебечет,И ручеек через камешки змейкойВьется и шопотно что – то лепечет.Так хорошо тут. Отрадная свежестьЛьется и в грудь мне и, кажется, в душу…Так и боюсь я, что грешным дыханьемЧистого утра святыню нарушу.

Добрый совет

Что думать? Покоряйся,Лиза, участи своей!Время дорого: решайсяВыйти замуж поскорей!Благо, есть жених маститый.Старым смотрит он хрычом;Он подагрик знаменитыйИ разбит параличом.Он восторгам не научит,Но, по – старчески любя,Ведь не долго ж он помучитДряхлой нежностью тебя.А пока на ладан дышит,Скорчен жизненным трудом,В дар тебе он свой запишетТрехэтажный славный дом.Ты ж свой жар, которым пишешь,В благодарность обратя,В дар ему свое запишешьБогом данное дитя.И старанья, и участьяТвоего приемля плод,Он от радости и счастьяК разрушенью вмиг пойдет,И умрет, оставив пряжку —Знак служебной чистоты,И за мертвого бедняжкуПенсион получишь ты.И за сборной колесницейТы пойдешь – хвала творцу! —Интересною вдовицей:Траур так тебе к лицу!

Все люди

Все люди, люди, человеки!А между тем и в нашем веке,В широкой сфере естества,Иной жилец земли пространнойПодчас является нам страннойХодячей массой вещества.Проводишь в наблюденьях годыИ все не знаешь, как расчесть:К которому из царств природыТакого барина отнесть?Тут есть и минерала плотность,И есть растительность – в чинах,И в разных действиях – животность,И человечность – в галунах.Не видно в нем самосознанья;Он только внешность сознает:С сознаньем чина, места, званьяОн смотрит, ходит, ест и пьет.Слова он внятно произносит,А в слове мысли нет живой, —И над плечами что – то носит,Что называют «головой»,И даже врач его клянетсяВ том честью званья своего,Что нечто вроде сердца бьетсяМеж блях подгрудных у него,Что все в нем с человеком схоже…А мы, друзья мои, вздохнемИ грустно молвим: боже! боже!Как мало человека в нем!