Светлые ночи

Не все – то на севере худо,Не все на родном некрасиво:Нет! Ночь наша майская – чудо!Июньская светлая – диво!Любуйтесь бессонные очи!Впивайтесь всей жадностью взглядаВ красу этой северной ночи!Ни звезд, ни луны тут не надо.Уж небо заря захватилаИ алые ленты выводит,И, кажется ночь наступила,И день между тем не проходит.Нет, он остается, да толькоНе в прежнем пылающем виде:Не душен, не жгуч, и нисколькоЗемля от него не в обиде.Он долго широким разгаромВ венце золотом горячился,Да, видно, уж собственным жаромИ сам наконец утомился.Не стало горячему мочи:Он снял свой венец, распахнулся,И в ванну прохладную ночиВсем телом своим окунулся, —И стало не ярко, не мрачно,Не день и не темень ночная,А что – то, в чем смугло – прозрачноСквозит красота неземная.При свете, проникнутом тенью,При тени пронизанной светом,Волшебному в грезах виденьюПодобен предмет за предметом.Весь мир, от (вчера) на (сегодня)Вскрыв дверь и раскинув ступени,Стоит, как чертога господня,Сквозные хрустальные сени.

Ты мне все

Воздуха чистого в легком дыханииМне твоей поступи веянье слышится;На море, белой волны колыханииВсе мне волна твоих персей колышется,Тополя стройного в лиственном шелестеЧудится топот твой нежный, таинственный, —В целой природе твои только прелестиЯ созерцаю, о друг мой единственный.Ты – мое сердце в полудне высокое,Месяц серебряный, звездочка скромная;Ты – моя радость и горе глубокое,День мой блестящий и ночь моя темная.

Песня

Ох, ты – звездочка моя ясная!Моя пташечка сизокрылая!Дочь отецкая распрекрасная!Я любил тебя, моя милая.Но любовь моя сумасбродная,Что бедой звалась, горем кликалась,Отцу – батюшке неугодная, —Во слезах, в тоске вся измыкалась.Где удачу взять неудачному?Прировняется ль что к неровному?Не сошлись с тобой мы по – брачномуИ не сведались по – любовному.Суждена тебе жизнь дворцовая,Сребром – золотом осиянная;А моя судьба – ох! – свинцоваяМоя долюшка – оловянная.Серебро твое – чисто золотоНе пошло на сплав свинцу – олову.Дума черная стуком молотаПростучала мне буйну головуИ я с звездочкой моей яркою,С моей пташечкой сизокрылоюРазлучась, пошел – горькой чаркоюИзводит мою жизнь постылую.

Сон

И жизнью, и собой, и миром недоволен,Я весь расстроен был, я был душевно болен,Я умереть хотел – и, в думы был углублен,Забылся, изнемог – и погрузился в сон.И снилось мне тогда, что, отрешась от телаИ тяжести земной, душа моя летелаС полусознанием иного бытия,Без форм, без личного исчезнувшего «я»,И в бездне всех миров, – от мира и до мира —Терялась вечности в бездонной глубине,Где нераздельным все являлось ей вполне;И стало страшно ей, – и, этим страхом сжата,Она вдруг падает, вновь тяжестью объята,На ней растет, растет телесная кора,Паденье все быстрей… Кричат: «Проснись! пора!»И пробудился я, встревоженный и бледный,И как был рад, как рад увидеть мир свой бедный!

Казалось

Когда с тобою встречался я,Вуаль с твоей шляпки срывал,К ланитам твоим наклонялсяИ очи твои целовал, —Казалось: я с небом встречалсяПокров его туч разрывал,И с алой зарею сближалсяИ солнца лучи целовал.

Перевороты

Когда – то далеко от нашего векаНе зрелось нигде человека;Как лес исполинский, всходила трава,И высилась палима – растений глава,Средь рощ тонкоствольных подъемлясь престольно.Но крупным твореньем своим недовольна,Природа земною корой потрясла,Дохнула вулканом морями плеснулаИ, бездна разверзнув, наш мир повернулаИ те организмы в морях погребла.И новый был опыт зиждительной силы.В быту земноводном пошли крокодилы,Далеко влача свой растянутый хвост;Драконов, удавов и ящериц ростБыл страшен. С волнами, с утесами споря,Различные гады и суши и моряЯвлялись гигантами мира тогда…И снова стихийный удар разразился,А сверху вновь стали земля и вода.И твари живые в открытых им сферахОпять начинали в широких размерах:Горы попирая муравчатый склон,Там мамонт тяжелый, чудовищный слон —Тогдашней земли великан толстоногой —Шагал, как гора по горе; но тревогойСтихий возмущенных застигнутый вдруг,В бегу, на шагу, вдруг застыл, цепенеет…Глядь! жизни другая эпоха яснеет,И новых живущих является круг.И вот при дальнейшей попытке природы,Не раз обновляющей земли и водыИ виды менявшей созданий своих, —Средь мошек, букашек и тварей иных,В мир божий вступил из таинственной двери,Возник человек – и попятились звери.И в страхе потомка узнав своегоИ больше предвидя в орехах изъяна,Лукаво моргнула, смеясь, обезьяна,Сей дед человека – предтеча его.И начал он жить поживать понемногу,Сквозь глушь, чрез леса пролагая дорогу,Гоня всех животных. Стрелок, рыболов,Сдиратель всех шкур, пожиратель волов,Взрыватель всех почв – он в трудах землекопныхДорылся до многих костей допотопных,Отживших творений; он видит могилы,Где плезиозавры, слоны, крокодилы,Недвижные, сном ископаемым спят.Он видит той лестницы темной ступени,Где образ былых, первородных растенийНа камне оттиснут; в коре ледянойТруп мамонта найден с подъятой ногой;Там мумии древних фантазий природы —Египет подземного мира; там – сводыКряжей известковых и глинистых глыбС циклоповой кладкой из черепов плотных,Из раковин мелких, чуть зримых животныхИ моря там след с отпечатками рыб.Над слоем там слой и пласты над пластамиЯвляются книгой с живыми листами.Читает ее по складам геолог.Старинная книга! Не нынешний слог!Иные страницы размыты, разбиты,А глубже под ними – граниты, граниты,А дальше – все скрыто в таинственной мглеИ нет ни малейших следов организма;Один указует лишь дух вулканизмаНа жар вековечный в центральном котлеИ мнит человек: вот – времен в переходе,Как много работать досталось природе,Покуда, добившись до светлого дня,С усильем она добралась до меня!И шутка ль? Посмотришь – ее же созданьеГосподствует, взяв и ее в обладанье!Природа ж все вдаль свое дело ведет,И втайне день новый готовит, быть может,Когда и его в слой подземный уложит,А сверху иной царь творенья пойдет.И скажет сын нового, высшего века,Отрыв ископаемый труп человека:«Вот – это музею предложим мы в дар —Какой драгоценный для нас экземпляр!Зверь этот когда – то был в мир нередок,Он глуп был ужасно, но это – наш предок!Весь род наш от этой породы идет».И древних пород при образе отчетом,Об этом курьезном двуногом животномНам лекцию новый профессор прочтет.