Л е о н а р д о Да в вас-то вся и сила, Мона Лиза! Пейзаж какой за вами - целый мир! И вы, как вся Вселенная и символ.             М о н а  Л и з а Вы никогда не кончите портрета, Когда таков ваш замысел, который Все ширится - до символа Вселенной.          (Поднимаясь на ноги.) Не хватит лет моих и ваших сил.              Л е о н а р д о И больше не придете вы сюда?             М о н а  Л и з а Но, может быть, три месяца спустя Я буду уж другой, совсем не тою, Что здесь глядит на нас, живее нас. Кого б из нас признать не захотите, Равно урон большой нам всем грозит.

Поскольку Леонардо медлит, она протягивает руку; он молча целует ей руку, она, наклонившись, касается губами его волос.

Счастливого пути!                Л е о н а р д о                                   Прощайте, Лиза!

Выпрямившись, Леонардо обнаруживает себя во дворе дома, где нет ни кресла, ни ковра, ни портрета Моны Лизы. Лань пугливо убегает в кусты. Входит один из учеников.

У ч е н и к. Вы вернулись, учитель!

Л е о н а р д о. Ты не рад.

У ч е н и к. Я-то рад, да у вас горе.

Л е о н а р д о. У меня горе? Какое?

У ч е н и к. Так и думал. Не ведает. Нет Моны Лизы.

Л е о н а р д о. Как нет?

У ч е н и к. Она умерла где-то в пути.

Л е о н а р д о. Нет, нет, она здесь.

Ученик поспешно выносит кресло и усаживает Леонардо, затем выносит подставу с портретом, снимает полотняное покрывало, и Мона Лиза взглядывает на него с улыбкой, а за нею пейзаж расширяет двор до необозримых далей пространств и времени.

Сцена 3

Просторная комната с окнами на Арно и со стеной, на которой висит огромный картон "Битва при Кашине" Микеланджело для росписи в зале Большого совета во дворце Синьории: купающиеся, выбегающие на берег, одевающиеся полуголые солдаты, застигнутые внезапным нападением врага, - в самых неожиданных ракурсах, на лицах страх, ужас, отвага вынужденных вступить в сражение при столь неудачных обстоятельствах и побеждающих. В прекрасный солнечный день каждый, вдруг оказавшись на грани жизни и смерти, выказывает в эту трагические мгновенья свой характер и волю.

Входит целая группа молодых художников, одни впервые, другие с рисовальными принадлежностями, деловито приступающие к изучению отдельных эпизодов и срисовыванию.

            1-й  х у д о ж н и к А случай ведь почти анекдотичен.             2-й  х у д о ж н и к Да, не хватает женщин, очень жаль.             1-й  х у д о ж н и к Но шутки в сторону. Быть обнаженным В опасный миг вдвойне, втройне опасно, И страх, и ужас смерти, и отвага В изгибах тел, скульптурно выпуклых, До удивления правдоподобны И силой жизни полны в красоте, Какой еще не видано нигде.           3-й  х у д о ж н и к О, боги! Здесь пред нами, без сомненья, Рождается великое искусство, Какого не было еще на свете.           1-й  х у д о ж н и к К тому же это только заготовка. А какова же будет фреска в зале Совета Синьории?          2-й  х у д о ж н и к                                    А напротив Работа Леонардо, чей картон Столь изумителен...          1-й  х у д о ж н и к                                    Да, лошадьми, Что выразительней людей в сраженьи.          3-й  х у д о ж н и к Да руки опускаются. Что делать? Учились мы, кто у кого, у лучших, У Перуджино, Гирландайо, - эти, Как боги, вдруг явились с новым миром.

Входит Микеланджело, отпустивший бороду, со вспыхивающими, как янтарь на солнце, небольшими глазами, крепкого сложения, в сопровождении двух художников, своих друзей.

         4-й  х у д о ж н и к О, Микеланджело, смотри!        М и к е л а н д ж е л о                                                   Куда?         5-й  х у д о ж н и к На молодых художников. Когда же Успел открыть ты школу?        М и к е л а н д ж е л о             (рассмеявшись)                                               Школу? Сами Явились, как открыл для всех я двери, По вашему совету. И не рад.         5-й  х у д о ж н и к Ученики здесь Перуджино...        М и к е л а н д ж е л о                                                    То-то Он поднял шум.         4-й  х у д о ж н и к                                Да, как Савонарола, Здесь непристойность и разврат. О, Боже!

Среди молодых художников Микеланджело замечает Рафаэля Санти, который отличается от всех и молодостью, и живым, простодушным взором, и изысканностью одежды и движений.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: