«Осенний вечер… Небо ясно…»

Осенний вечер… Небо ясно, А роща вся обнажена — Ищу глазами я напрасно: Нигде забытого листа Нет — по песку аллей широких Все улеглись — и тихо спят, Как в сердце грустном дней далеких Безмолвно спит печальный ряд.

«Дай мне руку — и пойдем мы в поле…»

Дай мне руку — и пойдем мы в поле, Друг души задумчивой моей… Наша жизнь сегодня в нашей воле — Дорожишь ты жизнию своей? Если нет, мы этот день погубим, Этот день мы вычеркнем шутя. Всё, о чем томились мы, что любим, Позабудем до другого дня… Пусть над жизнью пестрой и тревожной Этот день, не возвращаясь вновь, Пролетит, как над толпой безбожной Детская, смиренная любовь… Светлый пар клубится над рекою, И заря торжественно зажглась. Ах, сойтись хотел бы я с тобою, Как сошлись с тобой мы в первый раз. «Но к чему, не снова ли былое Повторять?» — мне отвечаешь ты. Позабудь всё тяжкое, всё злое, Позабудь, что расставались мы. Верь: смущен и тронут я глубоко, И к тебе стремится вся душа Жадно так, как никогда потока В озеро не просится волна… Посмотри… как небо дивно блещет, Наглядись, а там кругом взгляни: Ничего напрасно не трепещет — Благодать покоя и любви… И в себе присутствие святыни Признаю, хоть недостоин ей… Нет стыда, ни страха, ни гордыни, Даже грусти нет в душе моей… О, пойдем — и будем ли безмолвны, Говорить ли станем мы с тобой, Зашумят ли страсти, словно волны, Иль уснут, как тучи под луной, — Знаю я, великие мгновенья, Вечные с тобой мы проживем. Этот день, быть может, день спасенья, Может быть, друг друга мы поймем.

Когда я молюсь

[Когда томительное, злое Берет раздумие меня… Когда, как дерево гнилое, Всё распадается святое, Чему так долго верил я… Когда так дерзко, так нахально Шумит действительная жизнь — И содрогается печально Душа — без сил, без укоризн… Когда подумаю, что даром Мой страстный голос прозвенит — И даже глупым, грубым жаром Ничья душа не загорит…. Когда ни в ком ни ожиданья, Ни даже смутной нет тоски, Когда боятся так страданья, Когда так правы старики… — Тогда — тогда мои молитвы Стремятся пламенно к нему, Стремятся жадно к богу битвы, К живому богу моему.]

Исповедь

Нам тягостно негодованье, И злоба дельная — смешна, Но нам не тягостно молчанье*: Улыбка нам дозволена. Мы равнодушны, как могилы; Мы, как могилы, холодны… И разрушительные силы —* И те напрасно нам даны. Привыкли мы к томленью скуки… Среди холодной полутьмы Лучи живительной науки Мерцают нехотя… но мы Под ум чужой, чужое знанье — Желанье честное Добра — И под любовь, — и под страданье — Подделываться мастера. Радушьем, искренней приязнью Мы так исполнены — бог мой! Но с недоверчивой боязнью Оглядывает нас чужой… Он не пленится нашим жаром — Его не тронет наша грусть… То, что ему досталось даром, Твердим мы бойко наизусть. Как звери, мы друг другу чужды…* И что ж? какой-нибудь чудак* Затеет дело — глядь! без нужды Уж проболтался, как дурак. Проговорил красноречиво Все тайны сердца своего… И отдыхает горделиво, Не сделав ровно ничего. Мы не довольны нашей долей — Но покоряемся… Судьба!! И над разгульной, гордой волей Хохочем хохотом раба. Но и себя браним охотно — Так!! не жалеем укоризн!! И проживаем беззаботно Всю незаслуженную жизнь. Мы предались пустой заботе, Самолюбивым суетам… Но верить собственной работе Неловко — невозможно нам. Как ни бунтуйте против Рока — Его закон ненарушим…. Не изменит народ Востока Шатрам кочующим своим.

К.А. Фарнгагену фон Энзе

Теперь, когда Россия наша* Своим путем идет одна И, наконец, отчизна ваша К судьбам другим увлечена — Теперь, в великий час разлуки*, Да будут русской речи звуки* Для вас залогом, что года Пройдут — и кончится вражда; Что, чуждый немцу с колыбели, Через один короткий век Сойдется с ним у той же цели, Как с братом, русский человек; Что, если нам теперь по праву* Проклятия гремят кругом — Мы наш позор и нашу славу Искупим славой и добром… Всему, чем ваша грудь согрета, — Всему сочувствуем и мы; И мы желаем мира, света, Не разрушенья — и не тьмы. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться