Размедвеженье

Медведем,      когда он смертельно сердится, на телефон      грудь         на врага тяну. А сердце глубже уходит в рогатину! Течет.    Ручьища красной меди. Рычанье и кровь.         Лакай, темнота! Не знаю,      плачут ли,          нет медведи, но если плачут,         то именно так. То именно так:       без сочувственной фальши скулят,     заливаясь ущельной длиной. И именно так их медвежий Бальшин*, скуленьем разбужен, ворчит за стеной. Вот так медведи именно могут: недвижно,      задравши морду,             как те, повыть,     извыться         и лечь в берлогу, царапая логово в двадцать когтей. Сорвался лист.         Обвал.            Беспокоит. Винтовки-шишки         не грохнули б враз. Ему лишь взмедведиться может такое сквозь слезы и шерсть, бахромящую глаз.

Протекающая комната

Кровать.      Железки.          Барахло одеяло. Лежит в железках.         Тихо.            Вяло. Трепет пришел.       Пошел по железкам. Простынь постельная треплется плеском. Вода лизнула холодом ногу. Откуда вода?       Почему много? Сам наплакал.       Плакса.          Слякоть. Неправда —       столько нельзя наплакать. Чёртова ванна!       Вода за диваном. Под столом,         за шкафом вода. С дивана,      сдвинут воды задеваньем, в окно проплыл чемодан. Камин…     Окурок…         Сам кинул. Пойти потушить.         Петушится.             Страх. Куда?    К какому такому камину? Верста.     За верстою берег в кострах. Размыло всё,       даже запах капустный с кухни     всегдашний,          приторно сладкий. Река.    Вдали берега.          Как пусто! Как ветер воет вдогонку с Ладоги! Река.    Большая река.         Холодина. Рябит река.      Я в середине. Белым медведем         взлез на льдину, плыву на своей подушке-льдине. Бегут берега,       за видом вид. Подо мной подушки лед. С Ладоги дует.       Вода бежит. Летит подушка-плот. Плыву.     Лихорадюсь на льдине-подушке. Одно ощущенье водой не вымыто: я должен     не то под кроватные дужки, не то    под мостом проплыть под каким-то. Были вот так же:         ветер да я. Эта река!..      Не эта.         Иная. Нет, не иная!       Было —            стоял. Было — блестело.         Теперь вспоминаю. Мысль растет.       Не справлюсь я с нею. Назад!     Вода не выпустит плот. Видней и видней…         Ясней и яснее… Теперь неизбежно…          Он будет!               Он вот!!!

Человек из-за 7-ми лет

Волны устои стальные моют. Недвижный,       страшный,            упершись в бока столицы,      в отчаяньи созданной мною, стоит    на своих стоэтажных быках. Небо воздушными скрепами вышил. Из вод феерией стали восстал. Глаза подымаю выше,          выше… Вон!    Вон —          опершись о перила моста̀… Прости, Нева!       Не прощает,               гонит. Сжалься!      Не сжалился бешеный бег. Он!    Он —      у небес в воспаленном фоне, прикрученный мною, стоит человек. Стоит.     Разметал изросшие волосы. Я уши лаплю.       Напрасные мнешь! Я слышу      мой,       мой собственный голос. Мне лапы дырявит голоса нож. Мой собственный голос —            он молит,                он просится: — Владимир!       Остановись!             Не покинь! Зачем ты тогда не позволил мне               броситься! С размаху сердце разбить о быки? Семь лет я стою.          Я смотрю в эти воды, к перилам прикручен канатами строк. Семь лет с меня глаз эти воды не сводят. Когда ж,     когда ж избавления срок? Ты, может, к ихней примазался касте? Целуешь?      Ешь?       Отпускаешь брюшко? Сам    в ихний быт,         в их семейное счастье наме́реваешься пролезть петушком?! Не думай! —       Рука наклоняется вниз его. Грозится      сухой         в подмостную кручу. — Не думай бежать!          Это я             вызвал. Найду.    Загоню.       Доконаю.            Замучу! Там,    в городе,       праздник.            Я слышу гром его. Так что ж!      Скажи, чтоб явились они. Постановленье неси исполкомово. Му̀ку мою конфискуй,          отмени. Пока    по этой       по Невской            по глуби спаситель-любовь         не придет ко мне, скитайся ж и ты,         и тебя не полюбят. Греби!     Тони меж домовьих камней! — вернуться