[1925]

Рабкор («"Ключи счастья" напишет…»)*

«Ключи счастья»*          напишет какая-нибудь дура. Это        раньше       и называлось:             л-и-т-е-р-а-т-у-р-а! Нам этого мало —          не в коня корм. Пришлось       за бумагу          браться рабкорам. Работы груда.       Дела горы. За что ни возьмись —          нужны рабкоры! Надо    глядеть       за своим Пе-Де* — не доглядишь,       так быть беде. Того и гляди       (коль будешь разиней) в крестины       попа          привезет на дрезине. Покрестит         и снова          гонит вон — в соседнем селе          закупить самогон. Пе-Че* пропиши,           чтоб не брал Пе-Че казенный кирпич             для своих печей. С Те-Че*    и с Ше-Че*          не спускайте глаз, а то,    разозлясь,       изорвут стенгаз. Пиши!    И пусть       не сходит со стен сам        совпревосходительный             эН*! С своих    высоких постов,             как коршуны, начальства       глядят          на работу рабкорщины. Позеленев          от пяток до носа, грозят    — Уволим! —          Пишут доносы. Да у рабкоров       не робкий норов, и взять на пушку          нельзя рабкоров. Знаем    печатного слова вес, не устрашит       ни донос,          ни обрез. Пишет рабкор.       Рабкор —             проводник ленинских дел          и ленинских книг. Пишет рабкор       За рабкорами             скоро в селах    родится          селькор за селькором. Пишет рабкор!       Хватает стенгаз лучше, чем пуля,          чем штык,             чем газ. И от того,         что пишет рабкор, сохнет    белогвардеец и вор. Вперед, рабкоры!            Лозунг рабкорин: — Пишите в упор!          — Смотрите в корень!

[1925]

Рабкор («Лбом пробив безграмотья горы…»)*

Лбом    пробив       безграмотья горы, сразу

за перья

      засели рабкоры. Тот — такой,       а этот —          этакий, — каждого    надо       взять под заметки. Спецы,    замзавы          и завы,             как коршуны, злобно    глядят       на работу рабкорщины. Пишет:    «Поставили          скверного спеца, с ним    ни в какой работе не спеться». Впишет,    подумает:          — Кажется, здорово?! — Радостью        светит          улыбка рабкорова. Пишет:    «Петров       подозрительной масти, лезет к бабью,       матершиниться мастер». Белым    и ворам       эта рабкорь хуже, чем тиф,       чем взрослому корь. Сжали кулак,       насупили глаз, рады б порвать       и его          и стенгаз. Да у рабкоров       не робкий норов, голой рукой       не возьмешь рабкоров. Знают    печатного слова вес, не устрашит рабкора          обрез. Пишут рабкоры,          лозунг рабкорин: — Пишите в упор          и смотрите в корень!

[1925]

Немножко утопии про то, как пойдет метрошка*

Что такое?       Елки-палки! По Москве —       землечерпалки. Это        улиц потроха вырывает МКХ*. МКХ    тебе       не тень навело    на майский день. Через год         без всякой тени прите    в метрополитене. Я    кататься не хочу, я не верю лихачу. Я    полезу    с Танею в метрополитанию. Это        нонече       не в плане — в тучи    лезть на ероплане. Я    с милёнком Семкою прокачусь подзёмкою. Под Москвой       товарищ крот на аршин        разинул рот. Электричество гудёт, под землей       трамвай идет. Во Москве-реке           карась смотрит       в дырочку сквозь грязь. Под рекой          быстрей налима поезда проходят мимо. У трамвайных       у воришек в морде       радости излишек. Времена пойдут не те, поворуем          в темноте. У милёнка           чин огромный: он      в милиции подзёмной. За проезд цена кусается. Крот    в метрошку          лезет зайцем. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться