[1926]

Долг Украине*

Знаете ли вы       украинскую ночь? Нет,   вы не знаете украинской ночи! Здесь    небо      от дыма          становится черно́, и герб    звездой пятиконечной вточен. Где горилкой,          удалью           и кровью Запорожская       бурлила Сечь, проводов уздой        смирив Днепровье, Днепр     заставят        на турбины течь. И Днипро́      по проволокам-усам электричеством        течет по корпусам. Небось, рафинада и Гоголю надо! * * * Мы знаем,      курит ли,          пьет ли Чаплин; мы знаем      Италии безрукие руины; мы знаем,      как Ду́гласа           галстух краплен… А что мы знаем        о лице Украины? Знаний груз       у русского           тощ — тем, кто рядом,        почета мало. Знают вот      украинский борщ, знают вот      украинское сало. И с культуры       поснимали пенку: кроме    двух      прославленных Тарасов — Бульбы     и известного Шевченка, — ничего не выжмешь,          сколько ни старайся. А если прижмут —          зардеется розой и выдвинет       аргумент новый: возьмет и расскажет          пару курьезов — анекдотов      украинской мовы. Говорю себе:       товарищ москаль, на Украину       шуток не скаль. Разучите     эту мову         на знаменах —              лексиконах алых, — эта мова     величава и проста: «Чуешь, сурмы заграли, час расплаты настав…» Разве может быть         затрепанней              да тише слова    поистасканного           «Слышишь»?! Я     немало слов придумал вам, взвешивая их,        одно хочу лишь, — чтобы стали       всех         моих            стихов слова полновесными,        как слово «чуешь». * * * Трудно     людей        в одно истолочь, собой    кичись не очень. Знаем ли мы украинскую ночь? Нет,   мы не знаем украинской ночи.

[1926]

Октябрь. 1917–1926*

Если    стих      сердечный раж, если   в сердце        задор смолк, голосами его будоражь комсомольцев        и комсомолок. Дней шоферы        и кучера гонят    пулей       время свое, а как будто      лишь вчера были    бури      этих боев. В шинелях,      в поддевках идут… Весть:    «Победа!»        За Смольный порог. Там Ильич и речь,         а тут пулеметный говорок. Мир   другими людьми оброс; пионеры     лет десяти задают про Октябрь вопрос, как про дело       глубоких седин. Вырастает      времени мол, день — волна,        не в силах противиться; в смоль-усы       оброс комсомол, из юнцов      перерос в партийцев. И партийцы       в годах борьбы против всех       буржуазных лис натрудили      себе        горбы, многий     стал       и взросл           и лыс. А у стен,     с Кремля под уклон, спят вожди      от трудов,           от ран. Лишь колышет        камни           поклон ото ста     подневольных стран. На стене     пропылен          и нем календарь, как календарь, но в сегодняшнем          красном дне воскресает      годов легендарь. Будет знамя,       а не хоругвь, будут    пули свистеть над ним, и «Вставай, проклятьем…»             в хору будет бой        и марш,         а не гимн. Век промчится        в седой бороде, но и десять       пройдет хотя б, мы      не можем       не молодеть, выходя     на праздник — Октябрь. Чтоб не стих       сердечный раж, не дряхлел,      не стыл          и не смолк, голосами     его       будоражь комсомольцев        и комсомолок. вернутьсявернуться