* * * Шла дорога милого через Драгомилово. На стене —       бумажный лист. Огорчился скандалист. Клок бумаги,       а на ней велено:     — Призвать парней! — «Меж штыков острых Наш Союз —       остров. Чтоб сломить       врагов окружие, надобно     владеть оружием. Каждому,     как клюква, ясно: нечего баклуши бить, надо в нашей,       надо в Красной, надо в армии служить». С огорченья —        парень скис. Ноги врозь,       и морда вниз. * * * Парень думал:        — Как пойду, мол? — Пил,    сопел       и снова думал, подложив под щеку руку. Наконец     удумал штуку. С постной миной         резвой рысью мчится     Дылдин         на комиссию. Говорит,      учтиво стоя: Убежденьями —         Толстой я. Мне война —        что нож козлу. Я —    непротивленец злу. По слабости       по свойской я    кровь     не в силах вынести. Прошу    меня       от воинской освободить повинности. * * * Этаким     непротивленцам я б   под спину дал коленцем. * * * Жива,    как и раньше,          тревожная весть: — Нет фронтов,        но опасность есть! Там,    за китайской линией, грозится Чжанцзолиния, и пан Пилсудский в шпорах просушивает порох. А Лондон —        чемберленится, кулак    вздымать        не ленится. Лозунг наш       ряду годов: — Рабочий,       крестьянин,            будь готов! Будь горд,      будь рад стать    красноармейцам в ряд.

[1926]

Мечта поэта*

Поэзия     любит        в мистику облекаться, говорить     о вещах         едва касаемо. Я ж   открыто       агитирую           за покупку облигаций государственного         выигрышного займа. Обсудим трезво,         выгодно ль это? Предположим,        выиграл я: во всех журналах —          мои портреты. Я     и моя семья. Это ж не шутки — стать    знаменитостью           в какие-то сутки. Широкая известность           на много лет. За что?     Всего —         за четвертной билет. Всей облигации         цена сторублевка, но до чего ж       Наркомфин            придумал ловко! Нету ста —       не скули           и не ной, четверть облигации бери            за четвертной. Четвертной не сбережете —              карманы жжет. Кто   без облигации            четвертной сбережет? Приходится считать          восторженно и пылко, что облигация        каждому —             лучшая копилка. И так    в копилку        хитро положено, что проиграть нельзя,           а выиграть —                можно. Разве    сравнишь        с игрою с этакой продувную железку          с бандитской рулеткой! А не выиграю —         тоже не впаду в раж. через 3 месяца —         новый тираж. А выигрышей!        Не вычерпаешь —               хоть ведрами лей. Больше     30 000 000 рублей! Сто тысяч выиграю          (верю счастью!) — и марш     в банк        за своею частью. И мне    отслюнявливают            с правого кончика две с половиной тысячи            червончиков. Сейчас же,      почти не отходя от кассы, вещей приобретаю          груды и массы! Тут же покупается          (нужно или не нужно) шуба   и меховых воротничков              дюжина. Сапог понакуплю —          невиданный сон! На любой размер         и любой фасон! За покупками       по Москве по всей разъезжусь,       весь день           не вылазя из таксей. Оборудую      мастерскую           высокого качества для производства         самого лучшего стихачества. Жилплощадь куплю          и заживу на ней один!    на все на двадцать саженей! И вдруг     звонок:        приходит некто. — Пожалте бриться,          я — фининспектор! — А я   ему:      — Простите, гражданинчик, прошу    со мной        выражаться и́наче. Уйдите,     свои портфели забрав, выигрыш      облагать          не имеете прав! — И выиграй      я       хотя с миллион, от меня     фининспектор           уйдет посрамлен. Выигрыш —       другим делам             не чета. Вот это     поэты        и называют:             мечта! Словом,     в мистику          нечего облекаться. Это —     каждого         вплотную касаемо. Пойдем     и просто          купим облигации государственного         выигрышного займа. вернуться