[1926]

В мировом масштабе*

Пишу про хулиганов,           как будто на́нятый, — целую ночь и целый день. Напишешь,      а люди          снова хулиганят, все —    кому не лень. * * * Хулиган     обычный,          что домашний зверик, ваша не померкнет слава ли рядом с тем,       что учинил Зеве́ринг над рабочей демонстрацией              в Бреславле? Весть газетная,        труби погромче! Ярче,    цифры       из расстрелянного списка! Жмите руки,       полицейский президент             и хулиган-погромщик, нападающий       на комсомол             в Новосибирске! * * * В Чемберлене        тоже          не заметно лени (будем вежливы        при их            высоком сане), но не встанет        разве          облик Чемберлений над погромом,        раздраконенным в Вансяне? Пушки загремели,         с канонерок грянув. Пристань      трупами полна. Рядом с этим        40        ленинградских хулиганов — уголовная      бездарная шпана. * * * А на Маньчжурии,          за линией идущей     сквозь Китай           дороги, Сидит Чжан Цзо-лин           со своей Чжан Цзо-линией, на стол положивши ноги. Маршал!     А у маршалов           масштабы крупные, и какой     ему, скажите,           риск… Маршал     расшибает          двери клубные, окна школьные        разносит вдрызг. Здешняя     окраинная          рвань и вонь, на поклон к учителю идите, пожимай же       чжанцзолинову ладонь, мелкий     клубный         хулиган-вредитель! * * * Конечно,      должны войти и паны́ в опись этой шпаны. Десяток банд коренится в лесах     на польской границе. * * * Не время ль         кончать          с буржуями спор? Не время ль       их причесать? Поставьте      такие дела          на разбор в 24 часа! Пора    на очередь         поставить вопрос о делах     мандаринства и панства. Рабочие мира,        прекратите рост международного хулиганства!

[1926]

Разговор на одесском рейде десантных судов: «Советский Дагестан» и «Красная Абхазия»*

Перья-облака̀,        закат расканарейте! Опускайся,      южной ночи гнет! Пара    пароходов         говорит на рейде: то один моргнет,         а то           другой моргнет. Что сигналят?        Напрягаю я             морщины лба. Красный раз…        угаснет,           и зеленый… Может быть,       любовная мольба. Может быть,       ревнует разозленный. Может, просит:         — «Красная Абхазия»! Говорит     «Советский Дагестан». Я устал,     один по морю лазая, подойди сюда        и рядом стань. — Но в ответ      коварная          она: — Как-нибудь        один          живи и грейся. Я    теперь     по мачты влюблена в серый «Коминтерн»,           трехтрубный крейсер. — — Все вы,      бабы,         трясогузки и канальи… Что ей крейсер,        дылда и пачкун? — Поскулил      и снова засигналил: — Кто-нибудь,        пришлите табачку!.. Скучно здесь,       нехорошо            и мокро. Здесь    от скуки        отсыреет и броня… — Дремлет мир,       на Черноморский округ синь-слезищу        морем оброня.

[1926]

Лев Толстой и Ваня Дылдин*

Подмастерье       Ваня Дылдин был   собою      очень виден. Рост    (длинней моих стишков!) — сажень     без пяти вершков. Си́лища!     За ножку взяв, поднял     раз       железный шкаф. Только     зря у парня сила: глупый парень        да бузила. Выйдет,     выпив всю пивную, — переулок     врассыпную! Псы   и кошки       скачут прытки, скачут люди за калитки. Ходит    весел и вихраст, что ни слово —         «в морду хряст». Не сказать о нем двояко. Общий толк один:         — Вояка! вернутьсявернутьсявернуться